Главная Карта Поиск Новости Онтография Консультации
Facebook Расписание КОРНИблог Контакт/Contact

ЖИЗНЕННЫЕ СИТУАЦИИ

  • Вечер закончился
  • Страдающие от депрессии
  • Требования информации
  • Разговоры о сексе
  • Жестокость к детям
  • Разговоры о СПИД'е
  • Осиротевший
  • Звонки о суициде
  • Немые звонки
  • "Слушать? Это слишком просто"
  • Идти к "Пункту Ноль", чтобы другой мог идти к "Пункту Один"
  • Ночь никогда не бывает абсолютно чёрной
  • ВЕЧЕР ЗАКОНЧИЛСЯ

    День после вечеринки всегда немного печален, и это особенно справедливо после окончания новогодних праздников. Красочные шары, гирлянды и мигающие огни снимаются с рождественской елки. В городе магазины уже объявляют распродажи. В этом году есть признаки ранней весны, хотя это не означает, что зима закончилась. Небо иногда голубое, несмотря на то, что еще время от времени идет дождь, снег или град.

    В чем была цель всех этих праздников, которые даже не всегда оставляют долгие воспоминания? Что в действительности происходило и почему каждый принимал в этом участие?

    Несомненно, праздничные события существовали всегда, начиная с самых ранних времен. Они давали людям возможность забыть тревоги, стремления или скуку для того, чтобы наслаждаться жизнью в компании с теми, кто разделяет ту же самую жизнь. Вечера предоставляют благоприятные возможности вспомнить прошлое и посмотреть на то, что еще должно прийти. Это фактически объясняет, почему некоторые люди с трудом включаются в праздничную атмосферу — когда их жизнь в данный конкретный момент является или кажется несчастливой, при полном отсутствии оснований быть счастливыми и без видимых перспектив того, что дела пойдут лучше. Разве только, конечно, воспоминания о прошлом - истинном или идеализированном — не захватит полностью.

    Во многих случаях праздничные дни являются также официальными, в соответствии с традициями и обычаями страны, и служат в качестве календаря — таким же образом, как времена года придают ритм природе.

    В этом смысле народные праздники представляют вехи для личности и служат показателем неумолимого хода времени. Они также предлагают периодическое напоминание о важности счастья — о забвении на мгновение повседневной круговерти забот и тревог.

    Несколько лет тому назад старая леди имела обыкновение ежедневно спрашивать о том, какой сегодня день. Как только она получала требуемую информацию, то благодарила и вешала трубку, не пытаясь как-либо завязать разговор с консультантом.

    По разговорам такого типа развернулась целая дискуссия, и заключение было таково: служба выслушивания действовала для таких людей, как указатель времени. Для подобных людей существенно важно звонить по телефону каждый день.

    Задумываешься, а не служат ли той же самой цели — отметке определенной точки в ходе дня или недели — некоторые другие звонки, особенно если звонят многократно одни и те же люди. В таких случаях характер разговора менее важен, чем тот факт, что звонок сам по себе является для человека средством вступить в контакт с другим человеком.

    На этой основе становится легче принять подобные вызовы — особенно от заядлых звонящих — которые в ином случае кажутся лишенными какого-либо значения. Они служат звонящему в качестве ориентиров во времени и дают ему возможность лучше ориентироваться по отношению к самому себе, своему окружению и к ходу времени — совсем как те праздничные дни, которые служат для людей указателями, помогающими определить, где они и куда двигаются.

    СТРАДАЮЩИЕ ОТ ДЕПРЕССИИ

    Эмоция депрессии чрезвычайно важна с самых первых часов жизни человека (4). Можно даже сказать, что она является основой, на которой индивид строит все свое психологическое существование, а способ, каким он это делает, будет определять, как он будет функционировать в течение всей своей жизни.

    Эмоция депрессии — это то, что испытывает каждый ребенок, когда он осознает, что существование отдельно от матери — необратимый факт. Это происходит приблизительно в восьмимесячном возрасте, и последующее ощущение безопасности или беззащитности предопределяет устранение, постоянство или периодическое возвращение данной эмоции. Все зависит от того, как была разрешена проблема отделения.

    Первое решение включает в себя обнаружение заменителей матери, что делает разрыв терпимым. Эти заменители — символические объекты, способные занять место матери и, таким образом, позволить ребенку вернуть утраченную защиту.

    Второй путь преодоления этого разделения способен положить начало развитию чувства собственного достоинства у человека. Осознав свою собственную силу и энергию, страдающий обнаруживает, что может обходиться без человека, которого прежде ощущал как абсолютно необходимого.

    Третий вероятный путь — неистовый поиск нового объекта среди всевозможных вариаций. Это подразумевает, что убежищем оказывается интенсивная деятельность при постоянно присутствующей опасности превысить свои возможности и вновь оказаться в состоянии депрессии.

    Что может быть сделано для людей, страдающих от депрессии? Самое лучшее состоит в действии на манер предохранительного клапана, который может:

    а. Принять депрессивное состояние человека. В некоторых отношениях это эквивалентно появлению еще одного объекта с неизбежным шансом на то, что это не подействует и что "новый объект" вызовет брезгливый взрыв, которым обычно встречают ложные объекты.

    б. Дать волю подавленным ярости, злости, страданию и страху звонящего, что подразумевает, что служащий клапаном слушатель не только пытается вывести наружу определенные эмоции, но даже стремится усилить их. Вот где становится так важно для человека быть выслушанным даже по телефону.

    Возможность быть выслушанным помогает страдающему от депрессии увидеть свой жизненный опыт в перспективе, сделать короткую передышку в своем непрерывном розыске и более четко нацелить свой поиск в направлении реальности. В этой связи никогда не нужно бояться дать кому-то поплакать — слезы часто представляют наилучший способ для страдающего от депрессии восстановить свои силы.

    То, что было сказано, верно также для всех нас, поскольку все мы прошли через скорбь по идеальной матери. Для этого не существует возрастных пределов - все зависит только от нашей собственной истории жизни.

    Фактически, на самых ранних стадиях жизни человеческое существо не может различать свою мать как нечто отдельное от него самого. Для него весь внешний мир и он сам — это единое целое с матерью. Только со временем дитя оказывается в состоянии узнавать свою мать и, таким образом, видеть себя как личность, а внешний мир — каков он есть в действительности.

    Крушение иллюзии является катализатором и вытекает из того простого факта, что желание матери и желание её ребенка — это не одно и то же. Ребенку нелегко принять это. У него возникают эмоции разочарования, ненависти, агрессивности, от которых он может избавиться, только выразив их внешне (вовне).

    А теперь, как же следует слушать? Прежде всего, то, что будет говорить звонящий, следует выслушивать, как если бы это было что-то вроде мечты - как будто бы он говорит сам с собой, когда он один и поэтому общается со своим внутренним "я".

    Важно, что говорящий ощущает то, о чем он говорит, а не ту реальность, которая окружает консультанта. Телефон здорово помогает звонящему выразить себя — главным образом потому, что звонящий не видит консультанта, как пациент не видит психоаналитика. Возможность быть выслушанным подобным образом может помочь звонящему навести какой-то порядок в его внутреннем мире, но под присмотром старшего, кого-то, кто заставляет его это сделать. Это значит, что консультант воспринимается как чужак и даже как некто враждебный.

    Хотя звонящий фактически желает найти отклик на свое одиночество и недостаток любви, ощущаемые им, при этом всегда наличествует скрытый призыв о материнской заботе по отношению к нему. Если консультант не поддается, если он сохраняет свою личность и отказывается слиться с личностью звонящего, последний обречен на разочарование. Именно это разочарование следует выявить консультанту так, чтобы звонящий облек словами свои ощущения в отношении консультанта. Выражая эти чувства, звонящий прогрессирует и осознает детскую природу своей просьбы.

    Конкретно под этим подразумевается следующее:

    1. Консультант по достоинству оценивает то, что он делает, выслушивая подобным образом. Тогда легче принять словесные выражения, которые звонящий немедленно пустит в оборот, как только консультант отклонит его требование.
    2. Звонящий в состоянии говорить — то есть выражать себя, насколько он способен это сделать в данный конкретный момент. В это время для него все важно и ничто не может быть глупым. Что бы он ни говорил, это представляет его внутренний мир так, как он его видит. Он предлагает то, что ценит выше всего — свое собственное "я".
    3. Выслушивание предлагает возможность получить теплоту, ласку. Но такая нежность может больно ранить, потому что она оживляет воспоминания о неприятном, разочаровывающем прошлом. В этой связи может оказаться полезным предположение консультанта о том, что звонящий, возможно, хотел бы поговорить о своих внутренних ощущениях — удовлетворен ли он своим состоянием, может ли об этом говорить?
    4. Консультант отдает себе отчет в том, насколько важно для него общаться со звонящим на языке его собственного пола. Только будучи самим собой, мужчиной или женщиной, можно помочь звонящему определить себя языком его собственного пола. Бесполое общение приводит в действие коварный яд, который содействует материнскому отношению, где пол матери не воспринимается как таковой.
    5. Консультант берет на себя инициативу по прекращению разговора и, таким образом, принимает на себя ответственность за необходимое разъединение. Консультант, уступающий желанию звонящего свободно общаться с ним столько, сколько хочет последний, вводит в действие фактор недостоверности и даже отсутствия реальности во взаимном обмене. Подчеркивание существования времени ставит звонящего перед "объектом", который ограничен, но, тем не менее, реален. Говоря по существу, консультант сам становится тем объектом, о который может удариться звонящий и, совершая это, осознать свою собственную личность.
    6. Необходимый нейтралитет слушателя означает, что он воздерживается от вмешательства языком своих собственных реакций и ощущений, которые нужно отодвинуть в сторону. Для консультанта существуют два типа символического желания:
    7. а. материнское желание
    8. б. детское желание
    Материнское желание требует заполнить вакуум нежности внутри себя, и консультант вполне может использовать звонящего — часто совершенно неосознанно, — чтобы попытаться это сделать, что означает его вмешательство языком своих собственных ощущений. Не это ли часто скрывается за отсутствием энтузиазма в отношении супервизорских встреч?

    Детское желание требует позволить другому быть в максимально возможной степени таким, каков он есть на самом деле, что означает отодвинуть в сторону то, чего хочет сам консультант, в пользу человека на линии.

    ТРЕБОВАНИЯ ИНФОРМАЦИИ

    Немногочисленные звонки включают в себя требования информации примерно по следующим направлениям:

    "Не можете ли вы дать мне номер телефон врача, которого можно вызвать на дом?".

    "Где я могу найти какое-нибудь пристанище на ночь?".

    "Куда я должен идти, чтобы получить помощь в юридической проблеме с моим землевладельцем?".

    "Не знаете ли вы о психологическом консультационном центре, который мог бы мне помочь?".

    Часто на подобные требования довольно легко ответить, используя записи, справочники, настенные плакаты, которые имеются в распоряжении консультанта. Даже если иногда бывает необходимо адресовать звонящего в другую организацию, и звонящий, и консультант все-таки вполне удовлетворены — консультант потому, что он чувствует, что сделал что-то хорошее, "предоставив" информацию и оказавшись в какой-то мере "полезным", а звонящий потому, что он "получил" тот ответ, которого хотел. И на этом разговор заканчивается.

    Это чувство удовлетворения часто вполне понятно, поскольку консультант ощущает, что может оказать людям непосредственную помощь.

    В тех случаях, однако, когда консультанты говорят о таком чувстве, это впечатление значительно отличается от того, которое они испытывают в противоположном случае, когда невозможно дать какую-либо практическую информацию, можно только слушать — как будто выслушивание менее ценно, нежели предоставление какой-либо информации.

    Что в действительности делает консультант, когда отвечает на просьбу об информации? Помогает ли он на самом деле звонящему? Склонен ли звонящий задуматься поглубже о том, почему он задал свой вопрос — не только о непосредственном значении самого вопроса, но также о том, что его заставило позвонить? Отдавал ли консультант себе отчет в том, что за первым вопросом могла скрываться более глубокая потребность — возможность выразить свой страх или озабоченность по поводу болезни, юридической проблемы или каких-то психологических трудностей?

    Для службы выслушивания главный приоритет заключается в том, чтобы поощрять звонящих говорить о том, что они действительно переживают, а это означает создание атмосферы, в которой звонящий не стесняется говорить и быть выслушанным. Непосредственно отвечая на первое требование, мы часто рискуем просмотреть нечто, относительно чего звонящий полагает, что упоминать об этом не следует, потому что консультант "разумеется, не хочет слушать все это". Даже когда они звонят с мыслью о том, чтобы иметь возможность поговорить, некоторые люди скрывают свои истинные нужды. Таких звонящих необходимо слушать терпеливо и с умом до тех пор, пока у них не появится удовлетворительная перспектива в отношении их первоначального вопроса. Это не значит, что к первому вопросу не следует относиться серьезно или что на него не нужно отвечать. В таком случае необходимо отдавать себе отчет в том, что первый вопрос может быть только прологом или даже просто предлогом для звонка.

    Однажды вечером я услышал на линии мужской голос и немедленно столкнулся с вопросом: "Можете вы мне сказать, имеет ли мужчина право по собственной инициативе законно усыновить ребенка?". Прежде всего, я признал свою неосведомленность в данном вопросе, а затем продолжал говорить, сообщив, что могу попробовать найти адрес кого-нибудь, кто способен помочь. Пока я листал юридический раздел адресной книги, мне показалось, что мой звонящий ждет ответа, нервничая. Потому я ненавязчиво сказал: "Этот вопрос, кажется, важен для вас". "Да, действительно", — ответил он. -"У меня не очень хорошие отношения с женой. Это моя вторая женитьба, но я чувствую, что лучше развестись и жить одному. У нас нет детей, и это больше всего меня беспокоит. Я бы всерьез подумал о том, чтобы жить холостяком, если бы не моя любовь к детям, Если бы я мог усыновить ребенка, это вполне могло бы быть решением проблемы".

    И мы принялись беседовать, причем наш разговор имел весьма мало общего с первичным требованием информации. Если бы я остановился только на ответе на вопрос, мы никогда не смогли бы поговорить о реальном, но подспудном вопросе. Не был ли первый вопрос настоящим? Конечно, был, но он скрывал более глубокую проблему, чем можно было бы предположить изначально. Потребовалось немного времени и мягкого любопытства, чтобы открыть то, что лежало под поверхностью, и позволить звонящему выразить себя в течение последующего часа совершенно иначе.

    Возможно, стоит добавить, что, согласно опыту, мужчины чаще обращаются за информацией, чем женщины. Не значит ли это, что мужчинам намного трудней прямо перейти к интересующей их проблеме, чем их женским двойникам? Это интересный пункт для дальнейшего обдумывания.

    Что бы там ни было еще, главная цель заключается в том, чтобы открыть для людей возможность поговорить, а не что-то противоположное. Дело каждого консультанта решать, какой выбор он предпочтет, когда получает просьбу об информации, и ему следует помнить об этом всякий раз, когда звонит телефон.

    РАЗГОВОРЫ О СЕКСЕ

    Вопросы, включающие секс, особенно сексуальную изоляцию — одна из многих причин, по которым люди звонят. Хотя такие звонки, если брать в целом, могут не оказаться среди наиболее частых, они все-таки представляют значительный процент звонков мужчин и особенно молодых людей. В этой связи под "молодыми" подразумеваются те, кому меньше двадцати пяти лет, включая — тинэйджеров (юношей и девушек в возрасте от 13 до 19 лет), особенно в возрасте около пятнадцати лет.

    Выслушивание сексуальных разговоров вызывает свои специфические затруднения, особенно когда в них участвуют молодые люди. Большинство консультантов старше двадцати пяти лет, так что они часто выступают вместо родителей - что вызывает некоторое замешательство, если мы намерены избегать каких-либо видов подчиненной связи со звонящим.

    Многие так называемые сексуальные звонки молодых являются показателем беспокойства или даже тревоги относительно сексуальных проблем. Некоторые подобные звонки выражают страх перед лицом желания или требования сексуальной связи со стороны партнеров — юношей или девушек. Они говорят о своей застенчивости в таких вопросах и о препятствиях, стоящих на пути их желаний. Иногда опасение возникает из-за страха не суметь найти партнера, с которым им хотелось бы иметь сексуальное общение. Затем, для девушек существует страх перед беременностью — вызванный или их чрезмерным воображением, или задержкой менструации.

    Любовный или сексуальный опыт иногда вызывает чувство вины, которое может или открыто выражаться по телефону, или скрываться за изложением других дурных предчувствий. В таких случаях, когда опасения высказываются явно для того, чтобы оправдаться, возможные решения должен критически рассмотреть сам звонящий.

    Беспокойство и тревога, связанные с сексом, иногда также проявляются в просьбах об информации типа: "Опасно ли иметь сексуальную связь во время менструации?", "Что следует делать, чтобы познакомиться с девушкой?" или "Не можете ли вы дать мне адрес хорошего гинеколога?".

    Вполне возможно пропустить то, что стоит за такими вопросами, давая только прямые ответы. Очевидно, что важность и безотлагательность таких вопросов для звонящего нельзя недооценивать, и недостаточно дать только простой ответ. Не занимаясь сексуальным образованием, важно, чтобы молодые могли сказать о том, что стоит за такими вопросами и как они возникли. Если консультант действует так, он будет слышать совершенно другие вещи со стороны звонящего — тревогу относительно открытия и развития его или ее сексуальности.

    Гораздо чаще звонящие ссылаются на сентиментальные связи, которые у них есть или которые они хотели бы иметь: "Это была любовь с первого взгляда" или "Я люблю, но только мои родители не понимают." Возможно, в этом последнем случае появляется жалоба на оценку друга или подруги со стороны одного из родителей.

    Основное здесь в том, чтобы избегать позиции главным образом утешающего. Так легко быть бесцеремонным и считать тревогу малозначительной. Ведь требуется позволить этой тревоге выйти наружу, как бы глубоко она ни скрывалась. Подросток серьезно занят решением проблемы своей сексуальности, несмотря на все внешние и внутренние факторы, против которых нужно бороться — и он должен отвечать за связанные с этим последствия. Нет никого, кто может сделать это за него. Но наилучшая помощь — это если его внимательно выслушают. Не читая нотаций, консультант, тем не менее, находится в положении, позволяющем высказать некоторые намеки — не в форме "делать и не делать", которая абсолютно бесполезна, а только ссылаясь на простые дела реальной жизни. Это необходимость принимать во внимание другого человека и его желания, необходимость избегать уклонения от учета потребностей плоти в соответствующих вопросах и первоочередная важность чувства, где другой человек так же уважаем, как он или она.

    Эти разговоры иногда начинаются в провокационном или даже вульгарном тоне: "Имели ли вы уже сексуальную связь с кем-нибудь?", "Я хочу вас. Как вы выглядите?" или "Мне пятнадцать. Я занимаюсь мастурбацией".

    Наихудшая возможная реакция со стороны консультантов — позволить себе быть шокированным и, будучи застигнутым врасплох, оборвать разговор сердитым замечанием, предназначенным для того, чтобы поставить звонящего на место. Другой неверный путь ведения дела — отнестись к звонку, как к шутке, и вести его в бесцеремонной манере. В действительности, за этим резким и грубым началом часто стоит важный вопрос, и поэтому консультанту необходимо попытаться быстро преодолеть свое первоначальное удивление так, чтобы звонящий мог объясняться дальше. Если консультант сумеет сделать это, молодой человек на линии проникается доверием и полностью меняет свой тон.

    Обычно дальнейшие трудности со звонками молодежи связаны с тем, что эти разговоры, как правило, довольно кратки — от пяти до десяти минут. То, что они собираются сказать, часто совершенно неожиданно, а их позиция несколько путаная, из чего следует, что реакция со стороны консультанта должна быть незамедлительной, точной и уместной. Это не легкое дело, когда принимаешь во внимание эмоциональное воздействие таких разговоров на консультантов.

    Еще одна трудность для консультантов, которые сами являются родителями, состоит в том, что они должны избегать ассоциирования юного звонящего со своими собственными детьми. В противном случае у них чрезвычайно быстро появится тенденция к панике и к тому, чтобы занять позицию "читающего нотации". Тогда молодой человек чувствует, что к нему обращаются с проповедью или что им манипулируют — и в том, и в другом случае любой контакт становится бесполезным или отрицательным.

    Когда молодые люди звонят по сексуальным мотивам, это, вероятно, потому, что они хотят выразить тревогу, связанную с развитием физических, эмоциональных и сексуальных аспектов их жизни. Форма бывает различной, но причины, лежащие в основе, для всех разговоров этого типа одинаковы.

    Подросток, прежде всего, осознает свою плоть и её возможности — особенно для удовольствия — во встречах с партнерами противоположного пола. Это только впоследствии он окажется способным на нежность по отношению к другим. Еще позднее эти две позиции должны слиться в повседневное поведение юноши.

    Анонимный разговор с кем-то по телефону может помочь этой постепенной интеграции. Это требует большого уважения, терпения и ума со стороны консультанта - особенно в определении значения таких разговоров, которые, если они не будут поняты, могут быть истолкованы просто как идущие от дурного вкуса или шокирующие. При правильном понимании консультант ощущает себя сотрудничающим в росте, часто трудном, юноши, ищущего разрешения этих проблем и имеющего теперь больше свободы в своем поиске, чем у него было до этого.

    ЖЕСТОКОСТЬ К ДЕТЯМ

    Является ли это тревожным вопросом для западного мира, по мере того, как двадцатый век близится к концу, или люди просто теперь начали отдавать себе отчет в чем-то более универсальном?

    В любом случае, средства массовой информации регулярно сообщают об инцидентах и трагедиях, касающихся детей — жертв небрежности или дурного обращения со стороны взрослых, которые, к тому же, обычно и есть сами родители.

    Почти все мы гораздо меньше знаем о детях, находящихся совсем рядом, которых плохо содержат, которые лишены любви, рассматриваются как неудобство, воспринимаются как заложники или козлы отпущения, особенно ссорящимися родителями.

    Консультанты редко слышат звонки от таких детей. Возможно, потому, что они слишком напуганы. Звонки чаще раздаются от родителей или других членов семьи, соседей или кого-то еще, кто видел, заметил или услышал что-нибудь.

    Такие звонки должны рассматриваться так же, как и любые другие. Что переживает звонящий? Что он чувствует по отношению к данному ребенку? Что он хочет сделать — или что он может сделать? Какая помощь требуется? Есть ли кто-нибудь, достаточно близкий к семье, чтобы быть в состоянии вмешаться?

    Этот тип ситуации явно открыт для всех видов искажений, а то, что заявляют звонящие, может быть весьма далеко от правды. То, что они, по их словам, видели или слышали, может быть неверно интерпретировано. Звонящие могут быть неприязненно настроены в отношении тех, кого они подозревают. Поэтому они пользуются удобным случаем, чтобы представить обстоятельства в возможно худшем свете или выстроить ложные обвинения.

    В связи с этим то, что консультанты воздерживаются от любого прямого вмешательства, позволяет не допускать ошибок, которые могли бы оказаться пагубными для всех сторон.

    Другими словами, именно в разговорах такого типа консультанту необходимо не только слушать, но и работать над различными аспектами звонка, чтобы выяснить, что же именно стоит за ним.

    Только в том случае, если ситуация достаточно прояснена, становится возможным направить звонящего к наиболее приемлемой помощи. Неудача в этом деле вызывает только задержку в обеспечении помощи, которая может быть необходима.

    Есть еще один тип звонков, который можно классифицировать в этом параграфе и который касается взрослых, плохо обращающихся с детьми или чувствующих, что они к этому склонны. В таких случаях консультант должен постараться заставить звонящего вспомнить о своей ответственности, но не критикуя и не принуждая звонящего чувствовать себя виновным. Иногда это лучше всего делать, направляя звонящего к специалисту по данной проблеме.

    Что бы там ни было, консультант должен выслушать то, что намерен сказать звонящий. Никто не бывает навечно законченным преступником. Всегда есть определенная искра человечности, которую можно зажечь, если консультант сумеет коснуться верной струнки. Тот, кто жесток, сам часто испытывает дурное обращение — и в определенных отношениях так может быть и до сих пор. Жизнь добра не ко всем. Хотя причиненное зло не может оправдывать причинение зла другим, — особенно детям, — возможно, все-таки стоит попытаться и побудить человека понять это. Для этого существует только одно очень важное условие — слушать, как он говорит о своем собственном страдании, так как это тесно связано со злом, которое наносит он.

    РАЗГОВОРЫ О СПИД'е

    В новостях постоянно есть сообщения о СПИД'е. Последствия этой болезни могут быть трагическими, и нынешние прогнозы весьма пессимистичны. Государственные органы, хотя и весьма обеспокоенные, имеют в своем распоряжении мало средств, чтобы остановить эпидемию.

    Наша служба неотложной телефонной помощи состоит в числе организаций, которые призваны помочь как тем, кто непосредственно поражен СПИД'ом, так и их друзьям и семьям.

    Хотя профилактические меры в обязательном порядке включают в себя абсолютную необходимость обеспечить звонящих полной информацией, консультанты не могут ограничиваться только этим.

    Тут более важно, чем когда-либо еще, чтобы консультанты пытались представить себе, через что проходят такие звонящие, оказавшись лицом к лицу с перспективой смерти и желая жить.

    Когда такие звонки идут от людей, которые сообщили симптомы или выяснили, то они являются носителями болезни, то вне сомнения, что консультант оказывается лицом к лицу с собственными душевными барьерами. Вопросы, которые поднимают такие звонящие, столь тесно связаны с фундаментальными предметами обсуждения, что они никого не могут оставить безразличным — смерть, часто еще в расцвете жизни, одиночество и сексуальные проблемы.

    Хотя, по сути, выслушивание для консультанта является единственно верной и приемлемой позицией, в данном случае этого недостаточно. Нужно еще поощрить звонящего говорить о своем страдании, протесте и страхе. Немногие медики обратят большое внимание на это положение — они уделяют внимание лечению и успокоению, но редко поощряют разговор.

    Прежде, чем суметь заговорить, человек часто испытывает потребность кричать, вопить, лить слезы и говорить грубости. Консультанты помогут таким людям глубже выразить самих себя, если позволят "выпустить пар" любым предпочтительным для них способом по поводу того, что их изводит.

    Вопрос звонящего, пытающегося придать определенный "смысл" переживаемому им, приходит позднее и зависит от его личного темперамента, а также от той степени, в которой он сумел выразить себя из глубины своего несчастья.

    ОСИРОТЕВШИЙ

    Встречая человека, который только что потерял кого-то горячо любимого, часто теряешься, не зная, что сказать. Помимо нескольких вопросов об обстоятельствах смерти и слов симпатии, чувствуешь, что здесь можно сделать очень немногое, кроме молчаливого выражения соболезнования, — молчания, которое скоро становится почти невыносимым, потому что трудно делить с кем-то тяжесть горя. Единственный выход, как кажется, ухватиться за первую же возможность поговорить о чем-нибудь другом.

    Это ситуация, которую описывают многие, когда они посещают семью или друга сразу вскоре после чьей-то смерти. Мало кто из них упорствует в разговоре о покойном — часто потому, то они чувствуют, что это оживит или, напротив, еще больше расстроит понесшего утрату.

    Удивительно, как мало людей осознает чрезвычайную силу слов — особенно в таких исключительных обстоятельствах. Помогая осиротевшему говорить об усопшем, мы фактически создаем эффект присутствия умершего для того, кто о нем горюет. Те, кто прошел через такие мучительные события, очень хорошо знают, что больше всего помогает умение вернуться к воспоминаниям — хорошим или плохим — об умершем. Воспоминания о каких-то особенных или банальных событиях в их взаимоотношениях приносят утешение и облегчение.

    Фактически, разговор в такой степени благоприятствует исцелению, в какой молчание или уклонение от "болезненного" предмета этого сделать не в состоянии. Беседа о прошлых событиях и об умершем препятствует тенденции к идеализации этого человека и тому, чтобы сделать разлуку еще более невыносимой. В самом деле, когда мы говорим об умершем и о том, каким он был в действительности - с хорошим и плохим в нем, мы рассматриваем его в лучшей перспективе и прокладываем путь к постепенному примирению с утратой.

    Поощрять осиротевшего говорить об умершем и слушать воспоминания, которые возвращаются, — это очень хороший способ помочь понесшему утрату преодолеть его горе и вернуться к жизни, какой она будет с этого момента.

    Если люди так часто не решаются принять эту точку зрения, то потому, возможно, что сама идея смерти едва ли переносима, чтобы даже просто думать о ней. Любой умирающий неизбежно заставляет нас думать о нашей собственной смерти и потому предпочтительней поговорить о чем-нибудь другом.

    ЗВОНКИ О СУИЦИДЕ

    Когда кто-нибудь говорит о том, чтобы покончить с собственной жизнью, его всегда следует воспринимать всерьез. Распространенное мнение, будто бы люди никогда в действительности не совершают того, о чем они заявляют, как о своем намерении, совершенно необоснованно. Наоборот, установлено, что те, кто пытается совершить самоубийство, — независимо от того, осуществили они это или нет, — почти всегда заранее говорили об том.

    Мы должны исходить из принципа, что все люди в нормальном состоянии желают жить. Если человек утверждает, что хочет умереть, за этим обязательно лежит определенное значение для тех, кого он предпочитает покинуть, даже если сам не очень ясно понимает, что этим выражает. Если жизнь лишена любви, профессионального или другого успеха, либо человек испытывает какие-то личные или материальные затруднения, он может почувствовать, что не имеет смысла продолжать жизнь. Размышления о самоубийстве уже показывают, что обычные средства общения больше не действуют.

    Когда человек звонит, чтобы поговорить о своих "мыслях", это знак, что он совсем не так уверен, как может показаться, что смерть — единственный способ сказать то, что он хочет, — вот почему он звонит, чтобы поговорить об этом.

    Хотя главное, все-таки, выслушать, что такие звонящие намерены сказать, консультантам особенно важно попытаться определить, что может быть не высказано в словах и что должно быть выражено самоубийством. Если консультант помогает звонящему облечь в слова испытываемые чувства, пытается понять, что стоит за всем этим, и дает обратную связь о том, по его мнению, что он понял, - только в таком случае становится возможным, что звонящий сумеет выразить нечто, которое, как он чувствовал, мог бы высказать, только покончив с собой.

    Звонящему также помогло бы, если бы консультант высказал два важных положения. Первое положение заключается в том, что каждое человеческое существо имеет возможность положить конец своей жизни — это есть результат и фундаментальный показатель его свободы. Высказать это звонящему — значит заставить его осознать тот факт, что он имеет выбор, — что не существует сомнения или табу относительно этого вопроса. Второе положение, которое следует немедленно за первым и настолько же важно, состоит в том, что каждый из нас имеет только одну жизнь. Другими словами, смерть не есть ответ, она может обеспечить решение проблемы — какой бы ни была её природа, - но только устранив все.

    Смерть никогда не может быть средством найти то, что человек ищет. Тогда как жизнь — до тех пор, пока она существует, — всегда предлагает шанс найти выход.

    Помимо всего прочего, наиболее важной особенностью того, что консультант должен предложить звонящему, является "качество" общения. Именно это, главным образом, может заставить звонящего передумать и зажечь в нем желание жить - в компании с другими.

    НЕМЫЕ ЗВОНКИ

    У всех служб неотложной телефонной помощи бывают немые звонки, при которых никто не отвечает, когда консультант снимает трубку. Такие звонки часто могут быть очень короткими, и консультант затем только слышит, что звонящий положил трубку. Сильнее всего разочаровывает, когда дверь захлопывается таким образом — консультант готов слушать, а звонящий даже и не начинает говорить. Консультант неизменно спрашивает себя, почему: "Возможно, у меня не было "правильного" голоса. Я имел время, только чтобы сказать "Алло", и он исчез. Что произошло?".

    В действительности не существует удовлетворительного ответа на эти вопросы. Возможно, звонящий хотел услышать женский голос вместо мужского. Возможно, он надеялся найти некоего конкретного консультанта, с которым он контактировал в предыдущем случае? Или он только хотел проверить, был ли кто-нибудь здесь - только чтобы убедиться или по какой другой причине. Возможно…

    Но отдельные немые звонки длятся — некоторые двадцать пять минут или более — и все это время консультант выдерживает молчание. В конце таких звонков, как известно, звонящие просто говорят "Спасибо", прежде чем положить трубку. В подобных случаях не может быть и речи о том, что звонящий не нашел, что сказать, или что он набрал не тот номер.

    Во время последующих звонков некоторые люди признают, что ранее звонили, но не смогли говорить. Действительно, бывает так, что нет возможности говорить - когда страх и эмоции настолько сильны, что слова не идут. Они только застревают в горле, и невозможно даже задать вопрос или сказать самые простые вещи.

    Что такие люди ищут, когда набирают номер экстренной телефонной службы? Скорее всего, они хотят "чувствовать" присутствие — даже молчаливое. Присутствие другого человеческого существа, готового принять их такими, как они есть. Это помогает успокоиться и утешиться, чтобы иметь время подумать и представить дела в перспективе. Не гожусь для разговора обо всем этом — возможно, в следующий раз..?

    Консультанты иногда интересуются, следует ли им как-то показать, что они еще здесь. Трудно сказать. Некоторые такие звонящие, возможно, ожидают этого, но так как они ничего не говорят...

    Может быть, стоит попытаться, но, вероятно, лучше для консультанта быть как можно более кратким и говорить несложными предложениями, — вполне достаточно, чтобы дать понять звонящему: консультант здесь и он согласен с тем фактом, что звонящий не желает говорить.

    В случае, когда звонящий хочет — или в состоянии — говорить, он сделает это. Пока это не произойдет, для него достаточно знать, что его слушают и принимают таким, каков он есть.

    "СЛУШАТЬ? ЭТО СЛИШКОМ ПРОСТО"

    "...Я в конце дороги. Я не могу продолжать. Моя жена оставила меня. Я имел работу, но мне опротивело работать. Две трети моей зарплаты идут на то, чтобы платить моей жене и трем нашим детям...".

    "Я хочу маму", — отчаянно кричит четырнадцатилетняя девочка. -"Я всегда жила дома и никогда не знала, кто моя мама. Почему я не могу иметь маму, как любой другой?".

    "...Я не имею работы последние два года. Мне так стыдно, что я в течение последнего года не был дома, чтобы повидать свою жену и детей. Я снимал комнату в городе, но это больше, чем я могу выдержать. Я теряю силы...".

    Такой тип разговора не исключителен, но каждый раз чувства консультантов затрагиваются очень глубоко, и они бывают расстроенными еще довольно долго после того, как положат трубку. Часто самое грустное — это впечатление, что ты являешься настолько полностью беспомощным перед лицом этих криков о несчастье. Что я могу сделать? Что предложить в ответ на эти призывы о помощи? Как телефонная служба поможет этим бедным людям? Выслушать их? Это слишком просто. И тогда возникают мечты о других формах социальной помощи, которые, как кажется, будут более эффективными.

    Ошибка, которой следует избегать, заключается в том, чтобы поверить, что данная проблема важнее, чем человек, который с ней столкнулся. Очевидно, проблема имеет свое значение, и фактически она является первостепенным и внешне ясно выраженным требованием звонящего. Но если мы займемся только проблемой, не выслушивая звонящего, то результатом часто оказывается выдвижение неприемлемых решений. При этом мы не отдаем себе отчета в потребности звонящего, не выраженной прямо, — а она заключается в том, чтобы быть выслушанным. Это объясняет, почему экстренная телефонная служба придерживается специфической политики приоритетности звонящего как личности и предполагает возможность контактов с другими специализированными организациями, только если в этом возникает необходимость — раз уже ясно, в чем заключаются действительные проблемы.

    Какой бы экстремальной ни была ситуация, степень страдания — это, в значительной мере, вопрос того, как данный конкретный человек на неё реагирует. Вызвать перемену можно, только слушая его и разговаривая с ним о том, что он чувствует. К несчастью, слушать таким образом весьма непросто, поскольку страдание, тревога и горе звонящего влияют на консультанта. Как и смех, тревога заразительна, даже если консультант не всегда осознает этот факт, - она подкрадывается к нему по мере того, как звонящий вдается в детали своей ситуации. Простейший выход для консультанта — сосредоточиться на проблеме, чтобы не быть вынужденным оставаться лицом к лицу с данным человеком. Поиски ответов или попытки найти пути обеспечения конкретной помощью часто являются признаками того, что сам по себе звонок породил такое внутреннее напряжение у консультанта, которое ему очень трудно или даже, судя по всему, невозможно выдерживать.

    Выслушивание — скорее не самый легкий, а самый гуманный вид возможной помощи — поскольку он поощряет звонящего к тому, чтобы снова встать на ноги и впоследствии найти свой собственный способ выбраться из проблем.

    ИДТИ К "ПУНКТУ НОЛЬ", ЧТОБЫ ДРУГОЙ МОГ ИДТИ К "ПУНКТУ ОДИН"

    Франсуазы Долто больше нет с нами. Средства массовой информации уже много сообщили о ней, как о личности, о её жизни и работе.

    В качестве детского врача она провела всю свою жизнь, слушая тех, кто пришел к ней за помощью. Ежедневно она открывала животворную силу способности принимать всерьез то, что собираются сказать люди, и общаться с ними на этой основе. Она видела, как высказанное слово — идущее прямо в глубины сознания — способно полностью изменить людей.

    После её смерти радио дало выдержки из интервью, состоявшегося незадолго до этого. Когда её спросили, кем именно, по её мнению, является психоаналитик, она, не колеблясь, ответила, что это "человек, готовый идти к "пункту ноль", чтобы другой мог идти к "пункту один". Эта довольно загадочная и краткая фраза, тем не менее, стоит того, чтобы над ней задуматься.

    Обычно к психоаналитику приходят, когда возникают личные или внешние трудности, с которыми люди полностью — или частично — не могут справиться своими силами.

    Они могут надеяться, что психоаналитик действительно даст готовое решение их проблемы. Однако на деле они обнаружат человека, который будет поощрять их говорить и самовыражаться относительно того, что они чувствуют и как они видят различные аспекты вопросов, тревожащих их. Таким образом, личность может яснее увидеть путь, возможно, принять решение о том, чтобы его сменить и двинуться в новом направлении. Психоаналитик помогает людям помогать самим себе. Его метод работы не имеет ничего общего с тем, кто готов "взять на себя" поиски помощи.

    Именно в этом смысле Франсуаза Долто говорила о психоаналитике, как о "том, кто готов идти к "пункту ноль". Он не исключает и не предписывает никаких "решений" и никоим образом не занимает место пациента. Напротив, он пытается побудить самого человека яснее увидеть свою проблему — возможно более полно и конкретно, — чтобы тот мог принять груз своей собственной жизни. Это "пункт один".

    Ставя себя на место пациента, психоаналитик не может добиться никаких полезных целей. Пациент должен сам найти свой собственный выход. В ролях, которые играют эти двое, есть на деле намного больший шанс найти правильный ответ, если психоаналитик отказывается от того, чтобы включиться в действие непосредственно.

    Очевидно, работа психоаналитика нелегка. Она требует как терпения, так и самопожертвования. Но она может послужить вдохновенной идеей для того, кто хочет взяться за работу, позволяющую по-настоящему помогать другим.

    Всегда присутствующая опасность заключается в том, чтобы быть воспринятым в качестве того, кто "знает", кто "способен", кто может "находить ответы" - и поставить на себе крест, поверив этому. Истина такова, что, уступая этому искушению, человек, ищущий помощи оказывается еще более зависимым от тех, у кого он её ищет — будь это психотерапевт или консультант экстренной телефонной службы.

    Лакан говорил, что любить означает "давать нечто такое, чего вы не имеете". Это другой способ выражения сути работы психоаналитика, которая, в своем собственном роде, в основном является именно тем, что сказала Франсуаза Долто.

    НОЧЬ НИКОГДА НЕ БЫВАЕТ АБСОЛЮТНО ЧЕРНОЙ

    Эта фраза французского поэта Элюара часто приходит мне на ум, когда я слушаю людей, говорящих о своих несчастьях по телефону. Иногда я даже вынужден повторять эти слова, как бы хватаясь за спасательный круг, чтобы не поддаться искушению присоединиться к звонящему и отказаться от всякой надежды перед лицом той ослепительно черной картины, которую он описывает.

    Некоторые ситуации кажутся такими неразрешимыми, что просто не существует выхода, который можно было бы разглядеть. Стены, лишающие звонящего свободы, представляются совершенно гладкими, без дверей и окон.

    Но что тогда? Почему звонящий все это мне говорит? Почему мне? Кто я такой, чтобы он мог мне открыться? Что я могу поделать с его проблемой?

    Выслушать, быть может. И что услышать? Его крик, в первую очередь, его страх, но также и его веру — его веру в самого себя, которая у него все-таки есть и которая придает ему мужество звонить. Услышать его желание поговорить с кем-то, сообщить то, что не может быть сказано больше нигде.

    Услышать желание обменяться мнениями, вовремя оказаться с кем-то в контакте и поддерживать этот контакт некоторое время.

    Это путь к окну, которое преодолевает тьму, проламывает стены и уничтожает барьеры — в том случае, если я даю звонящему все время, необходимое ему для того, чтобы достичь окна и открыть его по-своему.



    4. Основано на заметках из лекции доктора Жан-Мари Ван Хабоста, психолога.

    [Предыдущий раздел] [Оглавление раздела] [Оглавление книги] [Следующий раздел]