Главная Карта Поиск Новости Онтография Консультации
Facebook Расписание КОРНИблог Контакт/Contact

ПРАВДА ПРЕДМЕТА ОБСУЖДЕНИЯ

  • Роль и личность
  • Неожиданное
  • Пурпурная роза Каира
  • Личное убеждение
  • "Я знаю только одно — что я не знаю"
  • Выжатый лимон
  • Выслушивание означает возможность вволю поговорить
  • Чем ограничен консультант
  • Семейные интервью
  • "Полночный экспресс"
  • Отношения помощи
  • Спаситель?
  • "Я люблю жизнь"
  • Возвращать к жизни
  • РОЛЬ И ЛИЧНОСТЬ

    Для ряда людей, которые звонят, нет ничего необычного в том, что в какой-то момент разговора они проговариваются относительно своей профессиональной принадлежности, которая определяет их по социальной шкале, например: "Я доктор... юрист... медицинская сестра... священник" — и это иногда помогает консультанту в понимании звонящего и того, что он должен сказать, имея более ясную картину жизненного опыта, о котором говорит.

    Отсюда ясно, что собственная социальная позиция часто оказывает значительное влияние на повседневные отношения с другими людьми. Определенные вещи следует говорить врачам или юристам, но не другим. Со священником не говорят точно так же, как с полицейским офицером. Можно сказать, что это совершенно естественно и даже в известной степени верно. Но нужно иметь в виду, что эта социальная идентификация, признаваемая другими членами общества, очень часто представляет помеху для данного конкретного человека. К людям, вроде врачей, армейских офицеров и священников, всегда обращаются на языке их профессиональной роли в жизни, и разговор неизбежно вращается вокруг того, что, как предполагается, можно представлять интерес для их конкретной сферы. Такие профессионалы часто обнаруживают, что для них почти невозможно выразить себя в личном плане.

    Ожидается, что профессионалы должны говорить о вещах, связанных с их ролью, но, конечно, не о своей личной жизни.

    Было бы очень жаль, если бы консультанты делали то же самое, что и те, кто обычно вступает в контакт с такими звонящими, и позволяли себе поддаваться влиянию их социального положения, используя выражения типа: "Да, доктор" или "Нет, отец".

    Существует реальная опасность оказаться в этой ловушке и таким образом создавать отношения, которые подчиняются социальному положению звонящего.

    А что, если профессия или социальное положение, на которые претендует звонящий, не будут соответствовать реальности и будут чистым вымыслом его воображения, как это иногда бывает на деле. Звонящие могут присваивать себе все виды титулов, квалификаций или профессиональных статусов, которые просто соответствуют роли, заимствованной ими личности, и которая может проявиться только в этом качестве позднее — возможно, никогда.

    Консультанты находятся на службе у звонящих. Именно их поощряют к самовыражению. Делают ли те это как врачи, юристы или полицейские, реально или только в воображении — это не должно быть неожиданностью для консультанта. Но, обращаясь к звонящему с его по видимости правильным социальным титулом, консультанту не следовало бы невольно мешать звонящему быть тем, кем он в сущности является — человеком, как любой другой, с его желаниями, чувствами, неудачами и с его желанием счастья.

    НЕОЖИДАННОЕ

    Когда люди говорят о своих несчастьях, они довольно часто заканчивают фаталистически: "Чего вы можете ожидать? Это только мое невезенье. Я ничего не могу с этим поделать". Похоже, будто человек пытается оправдать то, что с ним происходит, используя какую-то безжалостную логику, связанную с высшей реальностью, желающей зла той личности, о которой идет речь — и преуспевающей в этом. "Если такова моя судьба, то как я могу этого избежать?" — или, другими словами, -"Нет смысла в моей попытке найти выход". Затем вспоминаются все неудачи, болезни и препятствия, которые имели место в течение жизни данного человека. Сегодняшнее несчастье только одно в длинной серии тех, которые были до этого, и тех, что еще придут. Если то, что произошло, и не было предопределено, то все-таки следовало это предполагать и даже ожидать.

    Что стоит за подобным взглядом на события? Вера в силу зла, способного выбирать свои жертвы или сверхпессимистический взгляд на вещи, который в любом случае не позволяет ускользнуть, коль скоро злые чары были наложены. Тотальное отсутствие какой бы то ни было надежды на то, что может случиться что-то неожиданное. Но затем приходит неожиданное и непредвиденное, и поток несчастий, который изливался мощной струей, наконец начинает пересыхать. То, что приходит ему на смену, может не быть сплошь розового цвета, но среди других мрачных цветов может появиться немного бледно-розового.

    Из-за того, что небо несколько дней сплошь покрыто облаками, солнце не перестает светить совсем. Неожиданное существует и иногда действительно происходит.

    "Ночь никогда не бывает полностью черной", — как говорит Поль Элюар. Есть место для неожиданного, а значит, и для удовольствия и счастья — но это, конечно, означает, что необходимо сделать какое-то усилие.

    ПУРПУРНАЯ РОЗА КАИРА

    Чтобы скрыться от своего безработного и раздражительного мужа, Сесилия, закончив работу в качестве официантки в закусочной Нью-Йорка, пошла в местный кинотеатр. Фильм, который показывали, назывался "Пурпурная роза Каира". Она была так очарована героем Томом Бакстером — таким прекрасным, богатым и хорошо одетым, что не могла удержаться и приходила снова и снова смотреть этот же самый фильм.

    В какой-то момент герой фильма начинает осознавать восхищенный пристальный взгляд Сесилии из зала и оставляет экран, чтобы присоединиться к ней. Его друзья актеры начинают пререкания о том, как им закончить фильм. Для продюсеров и актера это приключение является катастрофой, потому что оно может полностью разрушить фильм и принести громадные финансовые убытки. Поэтому актер - реальный живой актер — отправляется, чтобы найти Сесилию, и, когда находит, приглашает пообедать и пытается убедить ее порвать связь со своим целлулоидным образом. Наконец он побеждает, и Сесилия снова оказывается в кино или дома со своим мужем, который продолжает быть таким же противным.

    Этот фильм Вуди Аллена, который получил приз на Каннском фестивале, временами кажется довольно натянутым, главным образом, потому, что не всегда легко определить разницу между тем, что реально и что идет от воображения Сесилии.

    Несомненно одно, а именно то, что сталкиваясь с тяжелыми, бескомпромиссными фактами своей жизни, молодая домохозяйка чувствует потребность найти убежище в мире мечты, предлагаемом фильмом. Для нее это готовый путь существования и противостояния трудностям ее жизни. Но, в конце концов, этот воображаемый мир полностью меняет планы в отношении нее, и актер даже использует свое преимущество, чтобы заставить ее отказаться от своей мечты и позволить герою вновь вернуться на экран. Сесилия остается одна перед лицом своего мужа и своего страдания.

    Побег, совершаемый Сесилией в фильме с помощью воображаемой связи с героем, заставляет меня думать о некоторых звонках, принимаемых консультантами - таких, где кажется, что звонящий ищет и просит того, чего консультант дать не в состоянии. Звонящий рассказывает историю — или истории — в которые он вовлекает консультанта. Пока длится, это сновидение наяву, оно, разумеется, приносит удовлетворение, но может ли это реально хоть как-то повлиять на действительное горе?

    Иногда говорят, что мечтать так же важно, как есть. И то, что без воображения ничего в действительности не возникает и не создается, верно — воображение в определенные моменты на самом деле является довольно существенным элементом. Но не менее важно и то, что в определенном смысле должна существовать обратная связь с реальностью. Если этого нет, мир мечты занимает место реального мира, который отброшен в сторону — пока события не толкнут мечтателя назад к суровым фактам и не заставят его опуститься еще ниже.

    Возможно, именно это лежит в основе опасений консультантов, когда они осознают, что некоторые разговоры не отражают правду о звонящем. "Правда" звонящего не изолирована от воображения и поэтому открыта для фантазии, искажений и явных неточностей, которые слышны, — но не здесь она имеет свои корни.

    Искусство консультанта как раз и состоит в том, чтобы позволить звонящему выразить воображаемое так, как он хочет, но вопросом, комментарием или усмешкой по телефону дать ему понять, что истинная завершенность телефонного разговора заключается вовсе не в этом.

    ЛИЧНОЕ УБЕЖДЕНИЕ

    Некоторые из звонков, которые принимают консультанты, являются весьма озадачивающими. То, что они описывают, кажется экстравагантным до невероятности. Возможны очевидные противоречия и несоответствия и, когда повторяется этот же разговор, консультанты довольно часто определяют различия между версиями, причем такие, что удивляешься, что же за всем этим скрывается.

    Звонящий просто рассказывает истории? Он пытается ввести нас в заблуждение? Он старается одурачить консультанта или только хочет увидеть, действительно ли тот слушает, или проверяет интеллектуальные способности консультанта ?

    Звонящему не следовало бы воспринимать нас как полностью лишенных каких-либо умственных способностей. Почему он пытается увести нас в каком-то ложном направлении?

    Однажды пришло письмо звонящего, в котором он описывал себя как "пленника своего тела и железного легкого". Я должен отметить, что эта в высшей степени пикантная фраза произвела на меня глубокое впечатление.

    Позднее я открыл, что автор на деле не только не жил в железном легком, но и действовал совершенно свободно. Он никогда в жизни не испытывал того состояния пленника, которое описал в своем письме. Выдуманная история самого дурного свойства? Желание привлечь внимание и даже вызвать жалость? Нет, нисколько. Только манера высказывания. Железное легкое было ничто иное как образ, используемый автором, чтобы описать, как он чувствовал себя пленником своего страха и как этот страх мешал ему жить жизнью, доступной для других, и быть счастливым. Его страх был для него тюрьмой и отдавал смертью.

    Об этом стоит подумать. Возможно, верно, что некоторые истории, рассказанные звонящими, не соответствуют действительному жизненному опыту. Возможно, некоторые детали не совпадают с тем, что могло бы быть правдой. Но что реально вытекает из этих сказок? Часто это те события, которые оказываются вполне реальными в другой плоскости субъективной правды. Страхи и мечты, которые не могут быть выражены иначе, чем через образы, которые вполне реальны и гораздо более значимы, чем может показаться любому критическому уму при поспешном логическом подходе.

    Учиться слушать — значит стремиться определить, что хочет сказать о самом себе звонящий. Но иногда он может это выразить только через истории, которые мы временами слышим.

    "Я ЗНАЮ ТОЛЬКО ОДНО - ЧТО Я НЕ ЗНАЮ"

    Когда я вспоминаю свой опыт в качестве пациента в больнице или в поликлинике, то мог бы поговорить о многом. Но я бы хотел немного поразмышлять над особой формой одиночества, с которой я никогда не сталкивался прежде, но которую особенно сильно ощутил в частной клинике.

    Следует сказать, что в отношении медицинского ухода и личной заботы, полученных мною, не имею ничего, кроме похвалы и признательности. Хирурги, врачи, ассистенты и сестры присматривали за мной в высшей степени добросовестно, внимательно и часто по-дружески. Несколько раз в день они приходили в мою комнату, чтобы посмотреть, как я себя чувствую, или обеспечить лечение.

    И все же, вопреки всему этому, я очень скоро почувствовал себя страшно одиноким — и не только потому, что персонал имел немного времени, чтобы говорить со мной или слушать меня.

    Как пациент, я быстро осознал тот факт, что врачи и сестры говорят обо мне между собой и что они обладают уймой сведений, недоступных для меня. Они приходили ко мне с вопрошающими глазами, одаривали меня прекрасными улыбками и говорили друг с другом, — но то, что они говорили мне, было ничем иным, как банальностью. Ничего не говорилось об их диагнозе или прогнозе в отношении меня. Это сомнение относительно моей болезни и моих шансов на выздоровление усугублялось невысказанными вопросами, которые я замечал в глазах моей семьи и друзей, которые были такими же неосведомленными, как и я. Все это объясняло одиночество, которое я испытывал в то время - и мне не с кем было поговорить об этом.

    Причина, по которой я рассказываю об этих сугубо личных событиях, состоит в моем убеждении, что они могут пролить свет на какую-то грань выполняемой консультантами работы. Некоторые способы, которыми консультанты реагируют на телефонные вызовы, возможно, оставляют впечатление, что они не только верят, что распознают события и переживания, связанные со звонящими, но что у них также имеется объяснение, а слово "объяснение" предполагает некое большее знание о звонящем. Такое "знание" часто может только подразумеваться, но в результате усиливается одиночество звонящего.

    Из этого ясно, что немногое может быть хуже для звонящего, нежели подчеркивание впечатления, будто консультант знает о звонящем больше, чем он сам — особенно тогда, когда звонящий уже имеет склонность к подобному восприятию.

    Другой результат этого особого "знания" заключается в том, что оно создает со стороны звонящего пассивное отношение к касающейся его проблеме: "Поскольку вы знаете, почему вы сразу не скажете мне, что я должен делать, чтобы выбраться из этой кутерьмы?" — так, как если бы он спрашивал медицинское предписание или нечто вроде рецепта. И это в то время, как единственно реальным является решение, которое звонящий находит сам.

    Я помню одну из песен Джина Гэбина, которая заканчивается словами: "Я знаю только то, что ничего не знаю". Какой мудрый и ясный взгляд.

    Возможно, это то, что каждому консультанту следовало бы применять к себе — и особенно к тем, кого он так старательно пытается слушать.

    ВЫЖАТЫЙ ЛИМОН

    "Иногда я чувствую себя выжатым лимоном", — как недавно сказал мне консультант после телефонного дежурства. — "Работа, семья, друзья и ведение разговоров, плюс еще тренинг — временами это бывает чересчур многовато. Если вы добавите стресс, шум и вообще темп жизни, этого достаточно, чтобы довести вас до сумасшествия. Много говорят о необходимости общаться с другими. И я убежден в этом, иначе не был бы консультантом. Но иногда у меня появляется даже более непреодолимая потребность, которая прежде всего заключается в том, чтобы сосредоточиться и пообщаться с самим собой перед тем, как открыться для других. Мне нужно снять напряжение, освободиться от неразберихи и суеты, так, чтобы вновь приобрести некое подобие мира и спокойствия. Я иногда нуждаюсь в молчании и одиночестве, чтобы сделать себя доступным для других".

    Совершенно справедливо, что радости общения возможны только при условии, если с тобой все в порядке и в телесном, и в эмоциональном плане, так что твоя истинная, внутренняя сущность готова к движению вперед. Требуются сила и мужество, чтобы сопротивляться опасности быть пойманным водоворотом вокруг нас и подчиниться своим собственным ощущениям до такой степени, благодаря которой перестаешь воспринимать ощущения других.

    При подготовке для выслушивания необходимо отдавать себе в этом отчет. Цель заключается не столько в том, чтобы "сообщить" какие-то вещи, сколько в том, чтобы упростить их, доводя до сути. И главная из таких существенных идей заключается в том, что консультант существует — со всем, что он есть сам по себе, — напротив того, кто звонит и кто предполагает быть выслушанным человеком, который живет со своими собственными проблемами и ограничениями, но кто, несмотря на это, имеет достаточно гарантий, не позволяющих ему потеряться или оказаться в ситуации, которая ему не по силам. Эти гарантии - дело не каких-то особых идей или идеалов. Они просто вытекают из того, что человек остается самим собой, без излишних иллюзий как в отношении себя, так и в отношении других.

    Когда имеешь это в виду, тренинг не кажется больше дополнительной нагрузкой, потому что он может помочь консультанту лучше жить как во время телефонного дежурства, так и в повседневной жизни.

    ВЫСЛУШИВАНИЕ ОЗНАЧАЕТ ВОЗМОЖНОСТЬ ВВОЛЮ ПОГОВОРИТЬ

    Почему именно в ходе разговора люди так часто прерывают человека, который говорит? Почему они мешают говорящему последовательно излагать его мысли, вторгаясь, часто чрезмерно, чтобы поговорить о своих собственных заботах, идеях или переживаниях?

    Если люди бесцеремонно вмешиваются подобным образом, то из-за их собственной потребности поговорить. И если кто-то становится консультантом, то это еще недостаточная причина для уменьшения такой потребности.

    Верно, что подготовка консультантов побуждает их отдавать приоритет другим и как можно осторожнее указывать, что они тоже люди с собственными идеями, ценностями и чувствами. Но это должно происходить без перемены ролей, когда звонящий становится тем, кто должен слушать и сопутствовать консультанту в его личном поиске.

    Вместе с тем, то, что говорят звонящие, часто беспокоит, раздражает или ставит вопросы перед консультантом. В действительности совершенно невозможно слушать как следует, не испытывая в той или иной форме воздействия услышанного, и важно уметь выражать такие чувства для того, чтобы внести ясность.

    Именно это является целью индивидуальных или групповых супервизорских встреч: обеспечить место, где консультанты могут самовыражаться, беседуя и выслушивая друг друга. Консультант встречает подобных себе, тех, кто часто обладает весьма сходным опытом, готов обсудить его и, с помощью наставника, настроен идти глубже в понимании того, что происходит в телефонном разговоре и после. Очень важно, чтобы консультанты старались избегать неуместного вмешательства, незаметно проникающего в то, что они говорят звонящим.

    Это также одна из обязанностей, присущая другим формам взаимного обмена, который происходит в повседневной жизни с людьми, которым можно доверять. Во всех случаях важно уметь говорить на основании установленной очередности скорее о себе, нежели о звонящем, об особенностях и сложностях его проблем или о том, что он хочет сказать. Поэтому неизбежно выражение собственных эмоций, обескураженности и личных чувств, если собираешься уметь хорошо слушать и быть полностью доступным — не будучи слишком увлеченным самим собой. Работа консультанта предполагает также, что он ощущает на себе полезное и благотворное воздействие регулярных разговоров и выслушивания.

    "Выслушивание предполагает возможность полностью выговориться". Однако это не означает, что я всем консультантам намерен предпочесть психолога, как недавно несколько злобно предположил один консультант.

    Такие профессионалы могут иногда помочь распутать некоторые запутанные проблемы, но они никогда не смогут заменить обычные отношения, при которых другие люди слушают то, что человек может сказать — консультант он или нет.

    ЧЕМ ОГРАНИЧЕН КОНСУЛЬТАНТ

    Ограничения консультанта специфичны и характерны для этой профессии. Они определяют условия, приемлемые для желания поговорить с кем-то.

    Такие лимиты не выступают как чисто ограничительные. Границы территории - это то, что очерчивает или "определяет границы" контура и таким образом определяет его существование. Отсутствие любой такой границы дает в результате бесформенное существование без реальной субстанции.

    Некоторые из рассматриваемых условий могут фактически быть открытыми для усовершенствования. Изначально, например, вполне можно было бы обойтись без таких правил, как запрет на раскрытие личности и стремление воздерживаться от прямого вмешательства. Но опыт, полученный в течение последних тридцати лет, показывает, что эти очевидные ограничения содержат определенные положительные и неотъемлемые качества.

    Что касается общения с другими людьми, то учишься больше путем выслушивания без критицизма, совершенствуя контроль над установленными связями и избегая ловушек, связанных с такими связями. Но невозможно вообразить в таких связях достижение полной ясности и отсутствие затруднений. Общение есть что-то такое, что требует настороженности и осмотрительности, которые означают стремление воздерживаться от попытки всегда сделать больше.

    Когда речь идет о личных ограничениях, над этим всегда можно поработать, чтобы отвоевать побольше "территории", но их невозможно когда-либо полностью преодолеть, потому что они, собственно, и определяют, чем является данная личность.

    Поэтому именно в пределах данных границ и может консультант прожить звонки, которые он получает, и быть доступным и открытым для звонящих. Именно через "границы" — а иногда благодаря им — устанавливается "контакт" между консультантом и звонящим. Этот маленький проблеск ликвидирует разрыв между двумя людьми и, в определенной плоскости, означает, что двое сблизились, сошлись и понимают друг друга в какой-то период времени. Дружба? Приятельские отношения? Соучастие? Возможно. Но, в любом случае, нечто такое, что демонстрирует присутствие через благожелательное ухо, предлагаемое консультантом.

    Это именно тот "контакт", который так жизненно важен. Он дает возможность звонящему снова вздохнуть, вздохнуть более свободно и начать снова — иногда более эффективно — свой личный поиск правды, справедливости и дружеских отношений.

    Ограничения консультанта не представляют препятствия при условии, что он признает и принимает их, как необходимость для установления искренней связи.

    СЕМЕЙНЫЕ ИНТЕРВЬЮ

    Системный подход в психологии рассматривает любую группу людей как систему, в которой имеется взаимодействие между составными элементами. Личность всегда рассматривается в свете своей семьи, в установившемся или групповом окружении. Она никогда не берется как изолированный или абстрактный элемент. Если представитель семьи имеет какую-то проблему в поведении или развитии, то первым делом нужно попытаться определить, как эта конкретная семья функционирует.

    Каков образ действий? Как распределяются различные роли? Кто распределяет их и кто принимает их на себя? Иногда роль может быть дана кому-то, кто не может принять ее, а различная степень трудностей, возникающих в результате, затем становится криком о помощи — способом выражения того, что возложенные на человека обязанности превращаются для него в невыполнимую задачу.

    Для системного подхода не существует патологических семей — только семьи или группы, которые плохо функционируют. Имеются системы, которые создают "проблемный" случай совершенно внезапно. Поэтому, когда такие семьи приходят за консультацией, принимаются во внимание все до единого члены семьи. Терапевт старается понять каждый элемент системы семьи, в которой живет человек, попавший в затруднительную ситуацию.

    Системные терапевты не только пытаются найти дефекты системы. Они также стараются выяснить, что функционирует хорошо, поскольку это делает возможным улучшение или преодоление переживаемых трудностей. Именно таким образом часто обнаруживается, что семья уже пробовала найти свое собственное решение и даже прошла долгий путь в определенном направлении. Если это не удается, то потому, что предложенное решение порождает собственные проблемы. Выход состоит в том, чтобы попытаться придать новое направление линии поиска решения, но это может быть сделано только при изменении первоначального подхода — если проблема рассматривается по-другому, в новом свете.

    Такой подход избегает отдавать приоритет самой проблеме, поскольку, когда сосредотачивают внимание на симптомах, они имеют тенденцию становиться более устойчивыми. Важнее постараться выяснить, что вызывает симптомы в семейной системе. Как эти причины создают — часто довольно хитро — симптомы, которые не могут предложить ничего полезного.

    Роджерс сказал, что нужно сосредоточиться преимущественно на самом человеке, нежели на проблеме, и системный метод ясно показывает, почему. Когда имеешь дело только с симптомом, остальное отбрасываешь в сторону — особенно то, что этот симптом порождает.

    Системный подход (семейная терапия — только одно из его применений) очень разнообразен. Даже по телефону, когда на линии только один человек, существует много аспектов системного подхода, которые полезны для консультанта, обеспечивая вдохновенными идеями о том, как наилучшим образом реагировать на проблемы звонящего.

    "ПОЛНОЧНЫЙ ЭКСПРЕСС"

    Этот фильм Аллена Паркера долго шел на экране. Он рассказывает историю, которая не только основывается на действительности — трогательную, как многие такие истории, — но также очаровывает, если вы чувствительны к граням жизни, раскрываемым фильмом. "Полночный экспресс" — это поезд, который слышат каждую ночь заключенные в тюрьме Сагмакилар в Стамбуле, поддерживающий их стремление к свободе.

    Один из заключенных — юный американец Вильям Хайес — Билли. Во время поездки в Турцию он контрабандой попытался провезти несколько пакетов гашиша для своих друзей. Он был пойман и приговорен к четырем годам тюрьмы. В конце его срока приговор по политическим причинам был пересмотрен и увеличен до тридцати лет.

    Злой и доведенный до отчаяния Билли живет в надежде на освобождение с помощью политического давления. Он пытается убежать, но терпит неудачу и убивает осведомителя Кифки. Его переводят в совершенно секретное отделение. И здесь он теряет свою силу. Как физические, так и умственные силы начинают таять, поскольку его медленно разрушает тюремная система.

    В этот момент его подруга Сюзанна ухитряется получить разрешение на свидание. Они встречаются в приемной, где Сюзанна и Билли могут разговаривать, но разделенные толстым стеклом. Сюзанна сразу понимает состояние своего друга — измученный взгляд, распухшее лицо и воспаленные глаза — и догадывается, что происходит. Сначала она притворяется, что не замечает этого, и говорит о практических делах: "С твоими родителями все благополучно. Сенатор Баксли поднял твое дело в сенате. Говорят, что ты только пешка в опиумной игре между турками и Никсоном. Ты не забыт — письма продолжают приходить". Хотя он и слушает, Билли не может оторвать пристального взгляда от грудей Сюзанны. Он просит ее расстегнуть блузку так, чтобы видеть их. Он двигается, как будто трогая груди, — ласкает их рукой и языком — и одновременно мастурбирует. Сюзанна проявляет благосклонность, настолько повлияло на нее страдание и жалобная просьба ее друга. "Самое большее, что я могу сделать", — говорит она, ее глаза полны слез.

    Она вынимает фотографии его родителей и семьи. И затем внезапно меняет свой тон: "Не рассчитывай на них. Рассчитывай только на самого себя. Времени осталось не так много. Если ты останешься здесь, ты умрешь. Приди в себя. Ты сумеешь выбраться отсюда".

    Произнесенная сквозь ее рыдания, интонация слов Сюзанны есть интонация правды, без уступки. Нет больше какого-то намерения скрыть что-нибудь от Билли — предлагая ему какие-то фальшивые надежды или обещания помощи со стороны. Это то, что Сюзанна поняла, и надо заставить Билли увидеть тяжелую правду.

    Встреча заканчивается на этих словах. Сюзанна исчезает, а Билли возвращается обратно в ад своей камеры. Но он больше не тот человек — что-то изменилось. Он начинает бороться против искушения сдаться и допустить, чтобы его поглотили силы смерти. Он делает попытку и, наконец, при некотором везении, ухитряется убежать, добраться до Греции и снова вернуться в Соединенные Штаты.

    Конец истории открыт для критики. Но это не влияет на главное в фильме, заключающееся в воздействии слов Сюзанны на позиции Билли. То, что она говорит, полностью преображает его, помогая осознать, что он обладает силой, о которой не подозревал. Ожидая, что должно случиться какое-то внешнее событие, он не сопротивлялся своей судьбе. Он мог только уступать очевидной реальности, подчиняться ей и потерять все шансы найти выход. Действительно, как могли слова Сюзанны иметь такой эффект? Существенно, что она говорила в крайне эротических обстоятельствах. Сюзанна принимает то, что может показаться порочным в требовании Билли, и именно за счет этого она оказалась в состоянии поставить его лицом к лицу с правдой ситуации — верной смертью, если он будет продолжать искать где-то на стороне то, что может исходить только от него самого.

    Это то, в чем заключается спасение. Это то, что пробуждает скрытые - или почти всегда непредвиденные — силы у тех, кто переживает такие тяжелые события.

    Вспоминая историю Вильяма Хайеса, я не могу удержаться, чтобы не вспомнить все разговоры, которые происходят по телефону или приводятся на супервизорских встречах. Я снова слышу этих пленников враждебного мира, деспотической семьи, любовника или партнера, которых нельзя забыть. Я слышу их плачущими, ищущими помощи, которая никогда не приходит; думающими о том, чтобы положить конец всему этому — совершив побег в смерть.

    Затем я думаю о том, как слушаю звонящих. Даже когда есть эротическое содержание, то на какой тип связи я соглашаюсь пойти? Способен ли я допустить эти захватывающие эмоции? Как могу сказать звонящим о том, что я принимаю в них, таким образом, который для них приемлем, а не разрушителен? Как избежать подчинения срочным и настойчивым их звонкам о помощи? Как заставить осознать первые сигналы смерти, не пугая их — не пугая самого себя?

    Французский подзаголовок фильма -"Важно никогда не терять надежду" - полностью упускает из вида основной момент истории. Фильм не морализирует в этом направлении, но очень тонко показывает, что правда до некоторых доходит прежде всего, если их кто-то выслушает. Это то, что позволяет ему увидеть самого себя таким, каков он есть на самом деле, вместо того, чтобы быть пленником своих собственных иллюзий.

    В этой "правде" всегда в той или иной форме существует смерть. Способность встретиться с ней лицом к лицу — наилучший способ прекратить бегство от нее и открыть внутри себя то, что все время искал где-то на стороне.

    ОТНОШЕНИЯ ПОМОЩИ

    Д.В. Винникотт описывает психиатрический профессиональный подход к индивидуальными случаям следующим образом:
    1. Вы готовитесь, чтобы изучить обстоятельства дела.
    2. Вы начинаете отдавать себе отчет относительно того, в чем именно должна заключаться ваша помощь.
    3. Вы становитесь человеком, на которого можно будет положиться в особой области ваших профессиональных обязанностей.
    4. Ваше поведение все время является строго профессиональным.
    5. Вы лично заинтересованы в проблеме пациента.
    6. Вы позволяете обращаться с собой, как с субъективным явлением в жизни пациента, не теряя из виду реальности.
    7. Вы принимаете привязанность и даже любовь, не уступая и не допуская соучастия в своих ответах.
    8. Вы допускаете ненависть и отвечаете скорее твердо, чем мстительно.
    9. Вы остаетесь терпеливым перед лицом абсурда, несообразностей, подозрительности, замешательства, апатии, ничтожества вашего пациента и т.д., ясно осознавая, что все эти неприятные вещи являются симптомами страдания, — в вашей личной жизни эти же самые вещи заставили бы вас отстраняться, сохранять дистанцию.
    10. Вы не боитесь и не позволяете себе поддаваться какому-либо чувству вины, если ваш пациент вдруг впадает в неистовство, переживает распад личности, выбегает на дорогу в ночном белье и пытается или даже совершает самоубийство. Если есть опасение, что возможно убийство, вы вызываете полицию — не только для того, чтобы защитить самого себя, но также чтобы помочь своему пациенту. Во всех случаях вы узнаете призыв вашего пациента о помощи или его крик страдания, так как он потерял всякую надежду найти помощь.
    11. Во всех этих случаях и в пределах вашей профессии вы являетесь человеком, глубоко вовлеченным эмоционально и, в то же самое время, беспристрастным, поскольку вы знаете, что не несете ответственности за болезнь пациента, и вы также полностью убеждены в ограниченности своих собственных возможностей по разрешению кризиса. Если вы в состоянии установить контроль над ситуацией, возможно, кризис пройдет, и, может быть, этот результат будет достигнут благодаря вам.
    С некоторыми изменениями этот кодекс поведения применим к любым отношениям помощи — включая службы неотложной телефонной помощи.

    Очевидно, что не все звонящие страдают душевными болезнями — они не собираются сходить с ума или совершать самоубийство. Волонтеры-консультанты не являются профессионалами и не соприкасаются напрямую с проблемой звонящего. Но они заинтересованы в том, что представляет собой звонящий и как он сумеет пережить события или ситуацию, в которой оказался.

    Другими словами, сказанное Винникоттом представляет большой интерес для волонтеров потому, что очень хорошо определяет то, какими они стараются быть по телефону — независимо от того, кем может оказаться звонящий.

    СПАСИТЕЛЬ?

    Многие вызовы оказываются криками о помощи. Все эти звонки, относятся ли они к моменту кризиса или к какому-то длительному состоянию страдания, являются просьбами к консультанту о помощи.

    "Никто не понимает. Трудно представить, что можно еще меньше заботиться обо мне, чем это делают они. Они ничего не сделают для меня. Люди, которые обязаны помогать, и не думают этим заниматься. Вы всегда так хорошо слушаете, вы не собираетесь позволить себе быть таким, как другие, не так ли?"

    Однако, какими бы трогательными или искренними ни были такие разговоры, все они содержат в себе ловушку для консультанта, заставляя его чувствовать, что он незаменим — единственный человек, способный найти ответ там, где так много других потерпели неудачу.

    Другими словами, при подобных разговорах от консультантов требуется стать "спасителями" для несчастного звонящего. Это прямой вызов для консультанта, чтобы быть более способным, более умным или более "симпатичным", чем "другие" - испытание того, насколько сильным и могущественным может показать себя консультант.

    Какое искушение для консультанта принять этот вызов! Если он отказывается, то этим как бы признает, что он точно такой же, как "другие" — точно так же беспомощен, сталкиваясь с тяжелыми фактами и особенно сталкиваясь с несчастьем и страданием. Это предполагает, что консультант должен признать в себе недостатки, которые, тем не менее, являются во многом частью его характера.

    Уступка этому искушению, однако, не только означает самообман консультанта, но, что гораздо важнее, усиливает заблуждение звонящего. Приписывая консультанту некую исключительную "силу", звонящие отрицают силу и другие позитивные качества, которыми обладают только они сами и которые крайне необходимы для того, чтобы они вплотную подошли к решению своей проблемы.

    Мечтательность не очень-то помогает. Она только доставляет временное освобождение от реальности, которую часто гораздо тяжелее переносить после пробуждения.

    Согласие играть роль спасителя на деле влечет за собой ряд недостатков. Жест, действие или сказанное слово со стороны одного человека могут оказаться полезными для другого. Но это обычно случается, когда ни тому, ни другому неважно, что происходит — или, по крайней мере, не принимается какого-либо решения по данному вопросу, — а консультанты должны работать с учетом всего каждый раз, когда они слушают.

    "Я ЛЮБЛЮ ЖИЗНЬ"

    Когда Сандра Ким победила в Европейском конкурсе песни, ее голос можно было услышать ежедневно по радио. Она пела: "Я люблю жизнь... жизнь, все о жизни".

    Голос был свежий, мелодия имела приятный ритм, и хоровой фон был хорошо подобран. Если прислушаться повнимательнее, то можно было заметить, что слова несколько необычны: "Я вижу людей с их спинами, согнутыми у всех, как будто жизнь закончилась. Что касается меня, то мне пятнадцать, и я могу сказать вам, что люблю жизнь". Через секунду или две задаешься вопросом, не является ли пятнадцать лет слишком юным возрастом или, возможно, Сандра - одна из тех счастливиц, которые никогда не знали, насколько тяжелой может быть жизнь. Но затем она продолжала: "Когда я слушаю Жака Бреля или Моцарта, то чувствую себя настолько маленькой, что падаю духом. Я только пятнышко пыли в этой Вселенной". "У меня также бывают ночи, когда я не могу уснуть, но даже учитывая все неприятности, я все-таки хочу знать, что будет потом...". "Я могу быть сумасшедшей, но не могу быть печальной. Неважно, что вы скажете, я выбрала именно этот путь".

    Истинный оптимист? Счастливый характер? Определенно, тут было что-то большее, и действительно, в середине песни Сандра осторожно говорит о том, что дает ей такую силу. Это уверенность в себе, которую она находит через любовь к кому-то — хотя и не говорит, кто это.

    "Когда ты говоришь, что любишь меня и улыбаешься мне, счастье простирается вокруг на мили... Для того, чтобы пережить плохие дни, я нашла способ - просто полагаюсь на тебя...". "Пусть будет дождь, пусть будет наводнение, я влюблена — я люблю жизнь".

    Хотя Сандра вышла на дороги, не лишенные ловушек, она отдает себе в них отчет, а любовь, которая окружает ее, означает, что она в состоянии пережить испытания, не сбиваясь с пути и не теряя своей страсти к жизни.

    Я не смотрел телевизор, когда конкурс проходил в Норвегии, но на следующий день, когда она вернулась обратно в Брюссель, видел сообщение о том, как тепло она была встречена своей семьей, друзьями и поклонниками. Больше всего я был поражен тем, сколько любви ей дарили. Не только ее семья - особенно ее дедушка — говорили о ней очень трогательные вещи. Это были также люди из того места, где она живет и где она создала дух подлинной общности.

    Будет ли Сандра продолжать петь "Я люблю жизнь" через пятнадцать лет, когда ей будет тридцать? Я готов биться об заклад, что будет. Не из-за успеха ее песни, а за счет любви и привязанности, выстроенных вокруг нее.

    Консультанты редко слышат, чтобы кто-нибудь говорил то, что поет Сандра. Не потому ли это, что любовь и внимание других есть нечто слишком редкое? Не является ли истиной то, что слишком многие люди живут на границах своих семей или общества в целом — только частично они интегрированы или даже вовсе исключены? Если это так, едва ли удивительно, что они не склонны говорить "Я люблю жизнь", но, напротив, склонны желать покинуть ее.

    Выслушивая и принимая звонящих такими, какие они есть, можно подвести их к мысли, что они также способны быть дружелюбными и, несмотря ни на что, жизнь все-таки не так плоха, как нам порой кажется.

    ВОЗВРАЩАТЬ К ЖИЗНИ

    Каждый раз у телефона я обнаруживаю, что в той или иной форме сталкиваюсь со смертью. Стремится ли звонящий к смерти как к убежищу, отвергая часть самого себя ради смерти, живет ли он в более или менее явном страхе перед неизбежным своим концом, везде есть смерть.

    Смерть почти всегда подрывает жизненные силы звонящего, вызывая разрушение и опустошение. Иногда смерть прячется в потаенном уголке тех живущих, кто затрудняется в поисках своего пути, — всегда присутствующая и явно, безмолвно подкрадывающаяся.

    Как мне хотелось бы разоблачить эту мрачную фигуру, когда я обнаруживаю ее окольные пути и ее дурные дела. Мне хотелось бы вырвать ее, нанести ей удар и, используя все мои силы, сделать ее беспомощной. Но я также знаю, что все это совершенно бесполезно — ибо реальная битва происходит в душе звонящего, и любое внешнее действие с моей стороны не может быть какой-либо конкретной помощью. Звонящий должен сам отдавать себе отчет в том, что происходит, и с обновленной уверенностью принять на себя ответственность за сражение.

    Создание благоприятных условий для этой борьбы включает в себя способность заставить зазвучать те силы жизни, которые существуют в звонящем, даже если они погребены глубоко внизу и опутаны силами смерти. Жизненные силы должны выдвинуться и заговорить, принять форму и завоевать плацдарм. И, если я могу определить их в том, что говорит звонящий, то я в состоянии предоставить им возможность существовать. Помогая звонящим услышать самих себя в том, что они говорят, я создаю условия для того, чтобы они различали эти противоположные силы. Слушая внимательно и настороженно, я могу восстановить скрытые силы, которые помогут звонящему вернуться обратно к жизни — по крайней мере, это является моей самой искренней надеждой.


    [Предыдущий раздел] [Оглавление раздела] [Оглавление книги] [Следующий раздел]