Онтология: тексты, видео, картинки

Онтология культуры: как её строить и изменять

Онтология культуры: как её строить и изменять

by Евгений Волков -
Number of replies: 0

Незамеченное убийство массовой культуры

https://newtonew.com/culture/nezamechennoe-ubiystvo-massovoy-kultury

О том, почему сегодня деление на массовую и элитарную культуру безнадёжно устарело, и что пришло ему на смену.

Идея разделить культуру на массовую и элитарную появилась в первой половине XX века. Тогда концепция хорошо уживалась с новыми явлениями вроде телевидения. Позже, в 60-80-х годах, данная идея эволюционировала в концепцию объединённой массово-элитарной культуры. И это тоже выглядело логично: тогдашние реалии окончательно смешали классы, и бедняк с зарплатой $100 мог покупать ту же туалетную бумагу, что и богач с зарплатой $5000. Иными словами, имелся внеклассовый потребительский сегмент. Но в наши дни термин «массовая культура» рождает парадокс: возможности говорить о разных классах больше нет, а обозначающий подобное деление термин активно используется. 

Сегодня называть какую-нибудь конкретную книгу или фильм массовым — всё равно что путать кантовскую «вещь в себе» с шизофренией. О нецелесообразности подобного «шизофренического» сравнения вам расскажет любой российский интеллигент. Но этот же интеллигент приходит в книжный и тычет в книги Стефани Майер с криком: «Массовая литература!». У русского человека нет понимания того, что книги серии «Сумерки» являются нишевым продуктом для подростков, точно так же как Дарья Донцова является нишевым продуктом для домохозяек. 

image_image
Кадр из экранизации книги «Сумерки»
(источник: st.peopletalk.ru)

Откуда такой парадокс? 

«Массовость» подразумевает принадлежность к значительной доле некой массы. Но действительно ли книги Дарьи Донцовой нужно считать массовыми при двухмиллионных тиражах в год на 140-миллионное население России? Действительно ли каждый монитор нашей страны регулярно показывает «Игру престолов», а в каждой паре наушников играет «Пошлая Молли» или Oxxxymiron? Да, продукция эта популярна, но где та граница, перейдя которую можно сказать: «Э-э нет, теперь это массовая культура»? То, что домохозяйки являются основным потребителем российского книжного рынка, ещё не значит, что к Донцовой надо применять термин «массовая литература». Все же прекрасно понимают, что мужское население России не читает Донцову и «50 оттенков серого». Так почему эти книги следует причислять к «массовой литературе»? 

Таким словосочетанием вообще лучше не пользоваться. Российские литературоведы до сих пор пишут диссертации с заголовками вроде «Массово-элитарность как маркер постмодернистского текста Бориса Акунина». При этом они не понимают ни что такое литература элитарная, ни что такое литература массовая: в филологии просто нет таких терминов — это термины философии и культурологии. Нет таких художественных приёмов или жанров, которые бы вписывались в определение «массовая литература».

Зато есть обыватель, который привык думать, что массовая литература — это «ну типа что-то простое». Вроде любовного романа или детектива. Но любая мало-мальски приключенческая литература была популярна всегда.

Пушкин — популярный или массовый писатель? И в чём вообще разница между «популярным» и «массовым»? В чём проявляется литература элитарная? И неужели, и правда, где-то есть российский культуролог, который сходу выделит некий элитарный слой потребителей, читающих сегодня некую элитарную литературу? И как быть с романами вроде той же «Игры престолов», которые являются популярнейшими текстами, но очень мудрёно написаны? Получается, филологи позаимствовали у философов мёртвый термин и активно им злоупотребляют.

Но российский литературовед со всеми подобными вопросами справляется просто: если текст много покупают — он массовый, если в тексте много отсылок — он элитарный. А когда встречается и то, и другое, русский гуманитарий называет увиденное постмодернизмом. Почему? Потому что это массово-элитарная культура. Кто так решил? Так решили гуманитарии 90-х, в спешке переводившие французских постструктуралистов. При этом современный филолог не задумывается, почему сегодня на Западе имеется тонна контента с отсылками, но этот контент никто постмодернизмом не называет (простейшие примеры — популярнейший мультик «Рик и Морти» и вызвавший в своё время ажиотаж на Reddit сериал «ОА»).

image_image
Кадр из мультфильма «Рик и Морти»
(источник: i10.kanobu.ru)

Почему «Марвел» не массовая культура

Проблема даже не в том, что в одном информационном продукте отсылок много, а в другом мало. Проблема в том, что их вообще кто-то считает.

На сегодняшний день экранизации комиксов являются самым популярным продуктом, но буквально в каждой минуте фильмов «Марвел» присутствуют отсылки и пасхалки. Медиаиндустрия осознала, что у всякого хорошего проекта имеется своя фанбаза, поэтому внутрь «простого кинца» начали вставлять множество уникального контента для фэндома, образованного фанбазой сообщества. И это не значит, что фильмы «Марвел» стали массово-элитарной культурой. 

Речь по-прежнему идёт о жвачке для отдыха мозгов. Просто в жвачке появился нишевый элемент для фанатов, которые поддерживают медийность продукта. Более того, ни один крупный проект сегодня не обходится без нишевой составляющей для фэндома: как показала практика, без подкармливания фэндомщиков у продукции резко падает прибыль. Поэтому в XXI веке возникла повальная мода на интертекстуальность в высокобюджетных коммерческих продуктах.

Популярный — не значит массовый. Заумный — не значит элитарный.

Более того, «заумность» стала модой, которую хорошо чувствуют новаторы вроде Бориса Акунина. Эти авторы понимают, что такое фэндом, и умело на него работают. Фэндом может относиться как к типу информационного контента, так и к самому контенту. Есть фэндом эдалтсвима и отдельных взрослых мультиков вроде «Южного Парка» или «Рик и Морти». Есть фэндомы любителей фантастики. Фэндомы сериалов и сериальщиков. Фэндомы аниме и анимешников. Фэндомы комиксов, игр, киберспорта, мобильного киберспорта. Фэндомы стали этакими аналогами ныне почивших субкультур. Только теперь их очень много. В мире огромное количество потребительских ниш. Сегодняшняя культура — культура нишевая.

image_image
Писатель Григорий Чхартишвили (Борис Акунин)
(источник: detaly.co.il)

Впрочем, российский обыватель на всё это отвечает просто: если проект приносит много денег, значит, он массовый. И это при том, что «далеко не массовый» продукт при грамотно вложенных деньгах приносит сегодня хорошие дивиденды. В 2016 марвеловский фильм «Доктор Стрэндж» при бюджете $165 млн собрал в США $232 млн. В 2017 году фильм «Три билборда на границе Эббинга, Миссури» при бюджете $15 млн взял кассу в $54 млн. Никому в здравом уме не придёт мысль назвать «Три билборда» массовым кино, хотя степень окупаемости двух данных продуктов не сопоставима. Тем не менее, в глазах русского потребителя всё равно сохраняется ощущение чёткого деления кинематографа на массовый и элитарный лагерь. И это касается не только фильмов.

Русский человек употребляет слово «попса», не понимая, что попсы-то больше не существует. Есть музыкальные стриминговые сервисы, вроде Apple Music, Яндекс-Музыка или Boom — именно они сегодня являются источниками новой музыки. Эти сервисы анализируют пользовательскую медиатеку и выдают на основе неё рекомендации.  

Но вот что смешно: если вы зайдёте на Яндекс-Музыку в раздел с поп-исполнителями, то с большей долей вероятности увидите треки, о существовании которых и близко не подозревали. Возникает парадокс: номинально «популярная» музыка есть, но степень её популярности сопоставима со множеством других музыкальных направлений.

Мы привыкли мыслить словами «попса», «массовая культура», «конформизм», «конвейерное производство». Но потребительский рынок уже другой. У нас есть специализированные продуктовые магазины. Брендовые бутики. Футболки с уникальным дизайном. Рынок поменялся. Уникальность стала товаром, выставленным мировой экономикой XXI века на витрину. И товар этот востребован именно потому, что в веке XX пресловутый конвейер всех достал своей неизбежностью.

Почему всё вышесказанное не очевидно

Ещё в нулевые многие российские семьи от мала до велика садились по вечерам смотреть «Улицы разбитых фонарей» или «Бандитский Петербург». Не было ни компьютера, ни интернета, ни отдельного телеящика для игровой приставки. Массовость потребления этих сериалов рождалась неизбежностью их просмотра. Сейчас же на каждый возраст имеется своё информационное развлечение. Русский человек это знает — но игнорирует. Дед играет в «танки», бабка кормит свиней в браузерной ферме, где-то на фоне включена плазма с обсуждающей геймеров Малышевой — и при этом все трое готовы согласиться с ведущим «Первого канала» о вреде компьютерных игр. Возникает абсурдная ситуация, когда общество игнорирует собственную эпоху. Массовость в российском сознании проявляется лишь в массовой интеллектуальной каше. 

image_image
(источник: psyxi.ru)

Массово-элитарная культура — это плод воспалённого сознания французской философии, который давно должен покоиться в братской могиле постмодернизма. Постмодерн закончился максимум в 90-е. Мы уже давно живём в других социальных, экономических, информационных и потребительских реалиях. Русскому человеку пора понять, что в современном мире не осталось ничего по-настоящему массового. Массовые в стране могут быть гимн, правительственная пропаганда и туалетная бумага. А культура — у каждого своя.

КОММЕНТАРИИ (12)

avatar
Сергей Геннадьевич
 
23 мая в 13:52

Используемые термины не определены, проблема не обозначена. Текст — очередной пример «массовой интеллектуальной каши». Хотя пара интересных мыслей есть, но они не раскрыты. 

avatar
Антон Седнин
 
23 мая в 16:24

Мне казалось, что тема очевидна - смещение смысла понятия «массовая культура». Нет? 

avatar
Vashe
 
23 мая в 14:49

Проблема не в том, что эти термины и понятия потеряли смысл - они его просто не имели. никогда. гуманитарный дискурс всегда был сложнее технического, потому что определить понятия, да еще и так, что бы они хотя бы какое то отношение имели к реальности - очень сложно. Поэтому любое структурное измерение понятийного аппарата культурологии и разделов философии связанных с культурой будет вызывать ретроспективный сдвиг, требующий немедленного переосмысления всей системы. Так и сейчас - кросс-полинация форм и жанров произведений культуры усугубленная развитием коммуникаций, диверсификации субкультур и ниш, привела к тому, что дырки и неувязки понятийного аппарата прошлого стали очевидными. 

avatar
Дя Рома
 
23 мая в 15:10

Согласен с Сергеем Геннадьевичем. Чел выложил из головы кашу, сваренную из плохонького филфаковского образования, тинейджерского сознания и частного потребительского кругозора, пытался выкрутить из нее некую мыслеформу с выводами, но потонул в собственных сюжетах. 

avatar

Антон Седнин
 
23 мая в 16:21

Автор здесь, народ) Пожалуйста, обзовите меня хоть идиотом хоть самодуром, но сделайте это конструктивно) Статья выросла из споров с друзьями о том, правильно ли назвать Акунина постмодернистским массовой-элитарным писателем. Такое позиционирование распространено, но мне оно не нравится по ряду причин, которые вкратце попытался обозначить в статье. Если не согласны с чем-то - велкам возражать 

avatar
Анастасия Коврижкина
 

23 мая в 17:42

Антон, занятно) а почему нельзя Акунина назвать писателем-беллетристом? У гонимых российских гуманитариев обычно принято выделять ещё и беллетристику как некое "среднее" звено между элитарным и массовым, хотя и иерархии, действительно, здесь не совсем уместны.

А если по сабжу статьи, то мне вот что бросилось в глаза: вы, по сути, говорите, что термин "массовой" (культуры) не совсем правомерен. И ваши аргументы, и правда, соответствуют этому утверждению. Но, как мне показалось, вы забыли о самом главном: важная черта массовой (пусть литературы) в том, что она строится по готовым моделям. Массовый роман - это своеобразная неотрефлексированная сборка штампов. 

Вот, скажем, так называемый "розовый" роман: любовная тема. Возьмём штампик "история золушки", разовьём её. Обязательный хэппи-энд. Герои без психологической прорисовки. Итог: проводим читателя по знакомым уголкам канонического массового любовного романа - абсолютно безопасная среда, чтение, которое дарит удовольствие от спокойствия и узнаваемости.

И это вовсе не значит, что читатель, выбирающий Донцову вместо Пушкина (не считаю, что он имеет отношение к массовой литературе), менее образован, глуп и вообще. Просто у него иные ожидания от этого романа: не умирать от осознания открывшихся ужасов существования, а хоть на сотню-две страниц о них забыть и беззаботно провести время)) 

avatar
Антон Седнин
 

23 мая в 20:13

Небольшое уточнение: я не говорю, что термин мк не правомерен (ладно, говорю, но только ради красного словца). Он правомерен. И даже актуален. Например, миллионы людей потребляют одно и то же моющее средство — как можно отрицать массовость этого потребления? Но вопрос в том, что 50 лет назад не было стольких моющих средств, а значит, массовость потребления моющего средства имела другую природу. 

Выражение мк осталось — смыслы сместились, расширились.

А по поводу готовых моделей — тут сложно. Вот вы говорите, что мк — это, контент, который строится по готовым моделям. Ну типа да. Так и есть. Но парадокс: самым «массовым» контентом, является тот, кто эти модели превозмогает. Например, Роулинг создала принципиально новую модель романа, а Донцова в рамках российского рынка подстроила модель так, что она выстрелила (т.е. вышла за рамки модели). Получается, массовый, это тот, который модель преодолевает? А есть ли тогда хоть один хороший роман, который на какой-то модели не основывается и который какую-то модель не преодолевает?

Когда люди, говорят о том же «розовом» романе, то подразумевают не саму модель, а количество копий этой модели (много разных авторов клепают одну и ту же копию). Так получается, массовость не в самой модели а в количестве ее копий? И со скольки тогда копий начинается «масса»? Со ста тысяч проданных копий одного романа и десятка автор-эпигонов? С двух миллионов проданных копий и тысячи фанфиков? Кто у нас настолько компетентен, чтобы поставить этот разделитель? Можно ли вообще мерить количеством качество?

Раньше массовость во многом означала неизбежность — одна марка моющего средства на миллионы людей и неизбежность потребления именно этой марки. Сейчас же моющие средства по-прежнему покупаются миллионами копий, но ты можешь выбрать, какое.
Вот вы сказали «если выбирает Донцову вместо Пушкина, это не значит, что менее образован». Вот об этом и речь. О выборе. Сегодня человек выбирает между так называемыми «уровнями» культуры, подобно тому, как он выбирает фильм на вечер. 

Чтобы сегодня глянуть — пердежную комедию или элитарный артхаус? Так если ты готов смотреть и то и другое, то почему называешь артхаус «элитарным»?

avatar
Дя Рома
 

24 мая в 11:30

Антон, я вообще считаю, что этот водораздел на ЭК и МК ошибочен изначально, ибо в период его заложения медиа качественно не развились еще как таковые. В культурной парадигме современности элементы ЭК, как мне кажется, могут носить только субъекты изобразительного искусства и музыки. Кино - изначально субъект МК. С литературой труднее. Пушкин, например, писал "для всех", как и Конан Дойль и Дюма, а Данте Алигьери и Хаксли - условно для "своего круга ума", но история сама определила, что крестьянин и ремесленник со временем могут стать грамотными и развиться, чтоб понимать драматругию и определенные художественные особенности.

И черт его знает, что делать с вашим этим Акуниным, который строчит километры и тонны беллетристики и выпускает разово такие исследования, как "Писатель и самоубийство". 
Так что ваш спор с друзьями изначально предполагал кавардак, путаницу и довольно пустые выводы, что свойственно молодым людям, искренне желающим считаться интеллигенцией (которую я недолюбливаю впослед за бесценно уважаемым мною Львом Николаевичем).

И текст ваш как этот ваш спор, извините, как стадо быков по лугу побегало - буйно, задорно, но не плодотворно. 

avatar
Антон Седнин
 

24 мая в 13:03

Мы исходим из немного разных посылок. Мне, например, тяжело понять, почему картина может быть элитарной, а фильм нет.

Более того, один из посылов статьи в том, что нельзя ткнуть в какой-то конкретный объект искусства и сказать: «вот это элитарное», а «вот это массовое». Ни в Пушкина, ни в Акунина, ни в Петра Павленского, ни в андеграундного мета-абстракциониста Васю Пупкина. И нельзя сегодня так именно потому, что сегодня часто возникают ситуации, когда с тем же Акуниным «черт знает что делать». 

Этого «черт знает что» сейчас до черта. В этом я и вижу проблему. Не надо тыкать. Из этого, как вы правильно сказали, выйдет лишь кавардак. Не надо писать диссертации о массово-элитарном Акунине. Такой подход изначально предполагает лишь кашу.

Пора обновить систему понятий. 

avatar
Антон Седнин
 
24 мая в 13:03

мне кажется, мы говорим разными словами о довольно схожем. 

avatar
котопес
 
23 мая в 17:29

Элитное - не для всех, свой язык, опознавательные знаки, отсылки.
Раньше мемы были признаком элитизма, но употребив их среди своих в чужом обществе ты был бы обсмеянным и затролленым. Теперь вот это не для всех прячется у всех на виду, поэтому произошло смешение. 

avatar
Антон Седнин
 
23 мая в 20:34

Оно и раньше пряталось. Именно это «пряталось» и называли массово-элитарностью. Но теперь структура смешалась ещё сильнее. 

 

 

Дмитрий Лучихин

Дмитрий Лучихин Интересное заострение, хотя на мой взгляд дело обстоит несколько иначе.

Элитарность по идее, это не сложность или избранность аудитории, а новизна смыслов, просто неразличимых для большинства. Она элитарна до момента определения своей элитарности, и как раз момент определения и есть граница, переход в статус массовой. Граница опознания, различения ее массовым сознанием. Неважно, в себе самой - сложной или вульгарной.
И проблема не в размывании границ, а в том что реально элитарной, выражающей невиданные еще смыслы ( как правило не рационализированные, а как интонация, алогичная логика, парадокс, несовместимая связанность) - не продуцируются последние 20-30 лет в мировой культуре. 

В чем тут дело - отдельный вопрос, но вся культура стала массовой, все артикулированные смыслы освоены на том или ином уровне бытийности.
И более отчетливое чем раньше выделение культурных ниш - это процессы внутри массовой культуры, а не смешение элитной и массовой. Просто результат единства информационного поля, возрастания информационного потока и т.д.

Евгений Волков

Евгений Волков Изначальная концептуализация типов или подразделов культуры на массовую и элитарную мне представляется неудачной, поверхностной, поэтому и ставшей почти бессмысленной в современной ситуации.

 · Ответить · 1 мин

2629 words