Font size
Site color
Skip to main content

Научение: тексты, видео, картинки

А.А. Любищев. О положении в средней школе

А.А. Любищев. О положении в средней школе

by Евгений Волков -
Number of replies: 0

Версия для печати

Рекомендовать другу » №2(61)-2010 « Электронная версия « 

А.А. Любищев. О положении в средней школе


В 1956 году Ульяновский обком КПСС попросил отставного профессора А.А. Любищева написать справку о положении в средней школе. Профессор охотно согласился, но поскольку он никогда в своей жизни не шёл против своей совести, справку положили под сукно... Мы предлагаем познакомиться (в сокращении) с анализом ситуации в народном образовании, выполненным А.А. Любищевым в 1956 году. Здесь без труда можно разглядеть «родимые пятна» современной школы.

 

 

Глава первая. О деградации средней школы

Вопрос о средней школе сейчас вызывает весьма многочисленные дебаты. Кажется, никто не считает, что положение советской средней школы может считаться благополучным…Вряд ли сейчас найдётся кто-либо, кто решился бы утверждать, что образовательный уровень получивших современный аттестат зрелости выше или равен уровню старой дореволюционной средней школы. Естественно, поэтому старая школа начинае приковывать к себе настойчивое внимание. Мне, кончившему старую школу (реальное училище) в 1906 году, хочется провести сопоставление старой и новой школы для того, чтобы принести посильную пользу в настоятельно назревшей реформе средней школы. Я намерен использовать как свои воспоминания и некоторые сохранившиеся материалы, так и опыт своей работы, которая отчётливо показывает, что довольно высокий уровень студентов сохранялся длительное время и после Революции, а сейчас, к сожалению, происходит падение уровня.Позволю себе привести факты, свидетельствующие о невысоком уровне современных выпускников средних школ, что влияло и на уровень выпускников вузов.

1) Исключительно низкий уровень математических знаний. Для лиц, не специалистов по математике или техническим наукам, считается допустимым полное невежество в математике, полное забвение всего приобретённого в школе без ущерба для их репутации образованного человека. Для студентов-биологов такие элементарные вещи как логарифмы, прогрессии, даже извлечение квадратного корня представляют огромное затруднение…Первые годы (в Пермском университете) работа доставляла мне большое удовлетворение, так как я чувствовал интерес у слушателей и видел, что, хотя и с трудом, но кое-что из сообщаемого мной материала укладывается в их голове…Но в 1947–48 годах в Киргизском педагогическом институте во Фрунзе студенты решительно протестовали против элементарнейшей биометрии, как не входящей в программу, и последняя моя попытка весной 1955 года ознакомить с элементами биометрии на спецкурсе студентов 4-го курса Ульяновского пединститута кончилась совершенным провалом: несмотря на то, что в числе слушателей было несколько лучших студентов и студенток, и несмотря на хорошее их ко мне отношение (сохранившееся с первого курса), после четырнадцати часов лекций и занятий я убедился в полной бесполезности моей работы.В Ульяновске в пятидесятых годах мне приходилось время от времени присутствовать на госэкзаменах по математическому факультету. Я с огорчением убедился, что третий вопрос в билетах (задача) упразднён, и оба вопроса носят чисто теоретический характер. Ответы носили механический характер: вызубрили доказательство, а смысл этого доказательства для отвечавшего оставался часто неясным. Превосходной иллюстрацией этому является такой случай: один студент, отвечая об основаниях геометрии и, в частности, коснувшись, конечно, работ Д. Гильберта, на вопрос, когда же жил Гильберт, ответил: вскоре после Евклида, до нашей эры!

2) Неумение излагать мысли. Об этом многократно писалось в газетах, в частности, указывалось, что хорошие ученицы, имевшие за весь курс школы почти одни пятёрки, в последнем классе оказывались беспомощными, когда им приходилось писать что-либо самостоятельное. Преподаватели высшей школы ясно ощущают эту беспомощность студентов, когдазнакомятся с такими произведениями, как курсовые работы или выполнения заданий заочников. Сносно написанные работы являются исключением, в большинстве же случаев работы пишутся «мозаичным» способом, т.е. являются механическим сцеплением отрывков, взятых из разных отделов одной и той же книги… От преподавателей требуют, чтобы курсовые работы носили элементы научно-исследовательской работы: о каком исследовании может быть речь, если даже сколько-нибудь сносного реферата студенты, как правило, написать не умеют.

3) Незнание иностранных языков, как правило, граничащее с совершенным невежеством. В старой школе обучали минимум двум иностранным языкам, максимум четырём (в классической гимназии – двум древним и двум новым), и окончившие среднюю школу могли пользоваться своими знаниями в жизни, читая литературу на иностранных языках. В высших учебных заведениях поэтому преподавание языков не входило в план нефилологических факультетов: они преподавались лишь как факультативные предметы. У нас сейчас часто смотрят на классические языки как на совершенно излишний балласт, служивший только реакционным целям и ненавистный ученикам. Это, конечно, совершенно неверно…Могу сообщить маленький факт из личных воспоминаний. Я окончил не гимназию, а реальное училище без древних языков, и для поступления в университет должен был сдать экстерном экзамен за полный курс латинского языка. Последний год я занимался латинским языком с двумя студентами, не филологами: один был историк, другой – математик. А как прекрасно знали латинский язык эти неспециалисты! Студент-математик отлично (конечно, без помощи словаря) переводил и анализировал труднейшие места из «Энеиды» Вергилия.Неудивительно, что при огромном желании попасть в университет и при таких преподавателях (не получивших, конечно, никакой специальной педагогической подготовки) я за восемь месяцев подготовился прилично и сдал экзамен на четвёрку, причём помню, что на экзамене мне был дан для перевода кусочек из Тита Ливия, который я должен был перевести без словаря (дали только значение одного редкого слова). Ну а сейчас? Я уже не говорю про студентов: большей частью они протестуют даже против латинской терминологии, заявляя, что они не знают латинского алфавита. На мой вопрос: «Как же вы не знаете, ведь вы же учили иностранные языки?» – выясняется, что они и не подозревают, что большинство иностранных языков пользуется латинским алфавитом.Но возьмём представителей высшей категории интеллигенции: аспирантов и сдающих кандидатские экзамены. Они проходили один язык, но проходили его как обязательный предмет не один период жизни (в средней школе), а три периода: в средней школе, в высшей и в аспирантуре, причём они сдавали экзамены по языку и при поступлении в вуз, и в аспирантуру: три периода (вместо одного) и два дополнительных фильтра. А результат? Надо прямо сказать – прямо кошмарный. Как представителю старой интеллигенции, так сказать, «пережитку капитализма», сносно знающему иностранные языки, мне много раз приходилось присутствовать на кандидатских испытаниях по немецкому, французскому и английскому языкам. Требования совершенно мизерные: давали перевести кусочек лёгкого текста (часто политического – перевод речей наших вождей), часто адаптированного и при том с разрешением, сплошь и рядом, пользоваться словарем. И при таких, с позволения сказать, «требованиях» – какая беспомощность перевода, какое неумение дать настоящий грамматический разбор...

4) Слабый интерес к преподаваемым предметам. В моей практике падение интереса у студентов – наиболее печальное переживание моей преподавательской жизни. Моя самостоятельная преподавательская деятельность (в качестве доцента) началась в Пермском университете с 1921 года, и за время шестилетнего преподавания там я не мог пожаловаться на отсутствие интереса у студентов педагогического и агрономического факультетов.В Самаре (ныне Куйбышеве) в 1927–30 годах мне приходилось, между прочим, вести летом практические занятия по сбору и определению насекомых в сельскохозяйственном институте и, несмотря на то, что это был сельскохозяйственный институт, где зоология занимала подчинённое положение, эти занятия доставляли мне истинное наслаждение. Студенты с интересом собирали и определяли насекомых, всё занятие проходило чрезвычайно напряжённо из-за обилия разрешаемых вопросов, и в результате, по крайней мере, половина студентов освоила технику определения, а несколько человек очень быстро приобрели то, что называется систематическим чутьём.…Я с радостью принял предложение переехать в Ульяновск и надеялся, что мои занятия со студентами будут не менее интересными для меня и полезными для студентов. Студентки (а мужской персонал среди студентов-биологов исчисляется единицами) экскурсировали неохотно, всё время требовали отдыха, и я очень часто убеждался, что сплошь и рядом студентки просто переписывали название того или иного насекомого, определённого с моей помощью, причём списывали с невероятными орфографическими ошибками…Я настойчиво просил собирать возможно больше, имея в виду и составление коллекций, но общие сборы были очень невелики, так как большинство стремились ограничиться наиболее обычными видами, а всё остальное просто выбрасывали. Приобретённые навыки на первом курсе полностью забывались, в чём мне пришлось убедиться за последний год моего пребывания в пединституте, когда я проверял знания и навыки студентов четвёртого курса...Нельзя сказать, чтобы студенты за последние годы всегда слушали меня без интереса. Как раз в последние годы они с интересом слушали непривычную для них критику «научных теорий» Лысенко и Лепешинской (в предыдущие годы, когда мне на педпрактике приходилось несколько ограничивать их лепешинское рвение, это вызывало такой испуг у студенток, что я эти попытки поневоле прекращал), но этот интерес был интерес скандала, а не подлинный научный интерес.

5) Низкий общий уровень развития. Он связан со следующими особенностями: а) изумительной непрочностью фактических знаний, приобретённых в школе; б) чрезвычайно слабой способностью самостоятельного мышления; в) боязнью самостоятельного мышления.…Непрочность знаний рассматривается как норма… Во время Великой Отечественной войны меня поражал тот факт, что у вывешиваемых информационных бюллетеней ТАСС никогда не было видно студентов. Во время государственных испытаний выпускникам задавались вопросы по текущему моменту для контроля за их общим развитием. Сначала ответы были совершенно никуда негодные, потом, когда прошёл слух, что члены экзаменационной комиссии интересуются этим, студенты стали читать бюллетени, но связь текущих событий с прошлым ускользала, и в своих ответах они обнаруживали полную географическую и историческую невинность. Рекорд побила одна студентка географического факультета, которая на вопрос (по случаю взятия Орлеана), кто такая была Орлеанская дева, ответила: «Роза Люксембург». При этом зазубрила она сдаваемый предмет неплохо и, получив на экзамене четвёрку, она обижалась, так как полагала, что ей снизили отметку из-за Розы.Недостаточный общий уровень сказывается в том, что студенты заучивают, по современному выражению, «материал» механически, без понимания. Яркую иллюстрацию можно видеть в ответе одной студентки литературного факультета во Фрунзе. Отвечала она о Жуковском очень гладко и ни одной даты не спутала, но закончила свой ответ цитатой из «Светланы»: «Лучший друг нам в жизни сей Вера в привиденье».Присутствовавший на экзамене проф. П.Н. Берков, естественно, спросил: «Как Вы сказали: «привиденье» или провиденье?» После долгого разговора студентка всё-таки остановилась на «привиденье», так как провиденье – это Бог, она побоялась, как бы не заподозрили её в религиозной пропаганде. Студентку не смущало то, что в том виде, как была приведена цитата, она вовсе бессмысленна, так как она привыкла к заучиванию многих несуразностей (подробнее об этом дальше). Сколько поставили студентке? Четыре, так как она проявила несомненное знание «материала», а что до понимания, так это вовсе не обязательно.Как заметил один мой друг, хорошо знакомый со школой, сейчас в школе (и но только в средней) только «обмазывают наукой», далеко не всегда доброкачественной, она потом и отваливается, а для прочности знаний необходимо «пропитывание наукой»……Очень многие считают, что говорить что угодно всё же лучше, чем молчать, и часто отвечают невпопад. На экзаменах же они часто проявляют необыкновенное волнение, и это волнение часто бывает причиной полной несуразности ответов даже у знающих кое-что студентов.

6) Погоня за внешним видом работ. …Подавляющее большинство современных студентов имеет хороший или, по крайней мере, приличный почерк даже тогда, когда пишут довольно быстро, например, при записи лекций. Мне приходилось проверять их черновые записи, и они почти всегда очень разборчивы. Это, конечно, результат школьной работы, так как сейчас на внешность обращается исключительное внимание: гораздо большее, чем обращалось в старой школе…В бытность мою студентом я, как и многие другие студенты, записывал некоторые лекции, по которым не было пособий или вообще представлявшие тот или иной интерес. Так как лекторы обыкновенно читали довольно быстро, то, чтобы получить полную запись, приходилось записывать очень бегло и, естественно, малоразборчиво (стенографией владеют немногие). В тот же вечер, по свежей памяти, записи разбирались и переписывались тщательно, разборчиво…Этот приём был свойственен многим выдающимся учёным… Современные студенты в записи лекций часто придерживаются противоположного подхода: 1) многие стараются записывать лекции, но тогда обработка их становится практически невозможной; 2) поэтому они стараются сразу записывать так, чтобы не было нужды в переписке, и часто протестуют против быстрой речи преподавателя. К сожалению, некоторые преподаватели стараются прямо диктовать лекции: объём всех лекций получается, естественно, небольшой, что сильно облегчает задачу студентов при подготовке к экзаменам, но зато и не отягощает их голов достаточным количеством знаний.

7) Дисциплина и моральные качества. Этот вопрос сейчас усиленно обсуждается и, конечно, многое возбуждает серьёзную тревогу… В Ульяновске, как известно, особые жалобы, до недавнего прошлого, вызывала школа № 1, где когда-то учился великий Ленин. Такое странное несоответствие объясняется, по-видимому, тем, что в этой школе особенно много учится детей высокоответственных родителей, более избалованных, чем дети родителей среднего общественного уровня…Сейчас студенты, особенно студентки, стыдятся появиться в простом, хотя и чистом домашнем платье, отнюдь не стыдясь, когда их застанут за пользованием шпаргалкой…8) Обобщение наблюдений. Изложенная картина довольно печальна, и мне могут возразить, что я обратил внимание главным образом на недостатки и не обратил внимания на достоинства. Скажут: если бы наша школа деградировала, то чем же можно объяснить те огромные успехи во всех отраслях нашей жизни, если выпускаемые кадры неудовлетворительны.

Известный процент учащихся умеет преодолевать дефекты нашей школы, и этот процент при огромном общем количестве студентов даёт достаточно внушительную цифру, вполне объясняющую огромные успехи в промышленности и других областях. Но каждый из нас наталкивается на множество недоделок, хорошо показывающих, что рядовой состав технической интеллигенции вовсе не высок.Не надо забывать, что ещё уцелело небольшое по числу, но значительное по своему удельному весу число лиц, получивших образование в старой школе или в первые годы после Октябрьской революции, когда школа сохранила ещё старый характер, и тут разница между интеллигентами старой и новой формации весьма заметна. Для профессора старой формации характерно, что в среднем он свободно читал литературу на трёх иностранных языках, обычно немецком, французском и английском.

Типичным примером такого среднего старого профессора в отношении лингвистики является пишущий эти строки. Моё лингвистическое образование кажется каким-то чудом большинству мне знакомых молодых советских интеллигентов, но среди моих сотоварищей имеется немало свободно читающих на четырёх-пяти языках и это далеко не предел. Из моих знакомых не специалистов-лингвистов был один, ныне покойный (Л.И. Елькин), который прекрасно свободно читал литературу на языках: немецком, французском, английском, итальянском, испанском, шведском и польском, не говоря о том, что, окончив классическую гимназию, он хорошо знал латинский и греческий языки. Переехав в конце двадцатых или начале тридцатых годов в Баку, он в течение восьми лет самостоятельно овладел пятью языками: азербайджанским (читал лекции и принимал экзамены на этом языке), грузинским (составил словарь грузинско-русский с несколькими тысячами карточек), армянским, персидским и арабским.По образованию он был инженер путей сообщения, по должности – преподаватель (потом получил звание профессора) математики и механики: занимался он языками для отдыха в каникулярное время, подражая примеру великого математика Гаусса.А качество его знаний я имел возможность проверить, обратившись к нему за переводом нескольких труднейших мест одного итальянского романа, который я прочёл с помощью словаря: перевод был дан мгновенно и совершенно убедительно.А каков уровень лингвистических познаний современной профессуры и вообще высших представителей современной интеллигенции?..

…Присутствуя на аспирантских экзаменах, я обычно наблюдал, что вузовской профессурой наиболее высоко ценится не тот студент, который более всего понимает, а тот студент, который более всего знает. А для науки нужны люди, которые прежде всего понимают. Если по отношению к такой передовой науке как физика и по отношению к московским вузам можно высказать такие слова, то, конечно, ещё более справедливы они для наук отсталых и для провинциальных вузов. Вместе с тем в словах П.Л. Капицы имеется ясное указание на причину отсталости современной интеллигенции: преобладание знаний, и притом непрочных, над пониманием.(Окончание в следующем номере).

Опубликовано: 30.05.2010 22:54:42 
Обновлено: 30.05.2010 23:01:30

 

1 сентября 2010

А.А. Любищев. О положении в средней школе (Окончание. Начало в № 2-2010)

https://ulpressa.ru/2010/09/01/article129201/

Глава вторая

О причинах невысокого уровня советской школы

Неблагополучное положение средней школы, в сущности, сейчас никем из компетентных людей не оспаривается. Но объяснения этому даются разнообразные.

1) Массовость школы.

Очень часто слышишь мнение, что более низкий уровень современной школы объясняется её массовостью.

В прежнее время якобы поступали только более способные ученики, а сейчас поступают все… Это объяснение не выдерживает самой малейшей критики. Хорошо всем известно, что в прежние времена поступали в среднюю школу не по признаку больших способностей, а по признаку большей материальной обеспеченности родителей. Расширение приёма должно бы было способствовать повышению, а не понижению уровня… В широких народных массах таится огромное количество талантов… Следует иметь в виду, что в прежнее время в университеты принимали просто с аттестатом зрелости или со свидетельством об окончании реального училища и сдачей экзамена по латинскому языку, сейчас в огромное большинство вузов конкурс, так что надо было бы ожидать, что уровень современных студентов будет выше прежнего.

2) Крайний либерализм в отношении учеников и несуразные требования к преподавателям.

…старая школа была характерна очень большим отсевом… В настоящее время наоборот: отсев считается совершенно ненормальным явлением, и за это очень взыскивается с преподавателей. Мало того, стремятся к тому, чтобы в течение всего года не было «неуспевающих», и за обилие неуспевающих соответствующего педагога «прорабатывают»… В наше время преподаватель не отвечал за число неуспевающих…

Большое количество неуспевающих решительно не отражалось на репутации учителя, важен был только результат обучения. Приведу пример из преподавания математики. Мой учитель, незабвенный Антон Феликсович Андрушкевич, отличался тремя качествами: 1) знанием дела и опытностью (он уже был стариком); 2) исключительной строгостью и 3) объективностью. Нередки были случаи, когда по классной работе были такие отметки: ни одной пятёрки, две-три четвёрки, 5-6 троек, остальное – двойки и единицы. Но балл за четверть он выводил не как среднее арифметическое, а по общей оценке…

Про него ходили легенды, что он был участником Польского восстания 1863 года и сражался на баррикадах Парижской Коммуны: по возрасту это подходило…

Возьму для примера Ульяновский пединститут. После первой экзаменационной сессии выясняется, что наибольшее число неуспевающих – на математическом факультете. Это и неудивительно: математические науки наиболее трудны. …Собирается Учёный Совет, на котором «прорабатываются» преподаватели, допускающие такое «безобразие»… Естественно, что надо отличаться совершенно невероятной силой воли, чтобы в таких условиях не снизить экзаменационные требования. В современной школе учителя, подобные моему учителю математики А.Ф. Андрушкевичу, совершенно немыслимы, их, конечно, выжили бы в самый короткий срок…

Приведу несколько иллюстраций деградации ценности отметок. Сейчас имеется очень много медалистов: мы знаем, что в вузы Москвы и Ленинграда подаётся так много заявлений от медалистов, что приходится ограничивать правило, по которому медалисты поступают в вуз… А много ли студентов даже Московского университета способны пользоваться иностранной литературой?.. Я сам отличаюсь средними способностями по языкам и, например, по немецкому языку в средней школе сначала получал тройки, потом четвёрки и лишь в последних классах – пятёрки…

Однако полученных знаний в средней школе оказалось вполне достаточно, чтобы в университете читать свободно литературу и самостоятельно написать первую научную работу на немецком языке. Современная тройка обозначает для большинства предметов нечто много меньшее, чем старая двойка…

Сейчас как будто не вызывает уже сомнения, что с этим положением должно быть покончено: не бояться отсева и не возлагать на преподавателей ответственности за то, в чём они решительно не виноваты. Но… есть и другие факторы, влияющие на уровень знаний выпускников.

3) Перегрузка учеников.

По этому вопросу сейчас много пишут в газетах. Особенно авторитетный характер имеет письмо в «Литературную газету» от 10 мая 1956 года «Это очень важно»… В этом письме авторы бьют тревогу по поводу чрезмерной перегрузки учеников из-за полной невыполнимости школьной программы… Приводятся примеры большого количества часов, которые тратят ученики на школьные задания, например: «Дело доходит буквально до анекдотических случаев. В одной из школ Одессы проделали следующий опыт: предложили преподавателям выполнить уроки, которые они задали на дом своим ученикам. Учителя просидели за этой работой около шести часов!»

Хотя письмо подписано девятью деятелями медицинской науки (действительными членами, членами-корреспондентами, профессорами), но убедительностью эта фраза не отличается. …если одному преподавателю было поручено выполнить задания по всем предметам на данный день, то нисколько не удивительно, что он затратил гораздо больше времени, чем ученик, так как, естественно, что ему приходилось вспоминать многое, а ученики работают систематически.

Но в письме медиков есть одно ценное указание. Приведя пример одной ученицы 9-го класса, которая тратит очень много времени на домашнее приготовление уроков, письмо указывает: «В дни, когда по расписанию есть урок русской литературы (а это бывает 4 раза в неделю), Косенко тратит на подготовку к этим урокам 4-5 часов…»

Среди моих родных и знакомых мне известно много учеников и учениц, которые успешно кончали среднюю школу без всякой перегрузки в занятиях, но верно, что именно литература является наиболее трудоёмким предметом в современной школе…

Теперь коснёмся вопроса о напластовании. Если верить авторам письма, то выйдет, что нагрузка школьников всё время возрастает и, значит, современная нагрузка должна быть много выше прежней. Посмотрим, так ли это… Образцом аттестата зрелости классической гимназии может служить аттестат В.И. Ленина, выданный в 1887 году. Там такие предметы: 1) Закон Божий; 2) Русский язык и словесность; 3) Логика; 4) Латинский язык; 5) Греческий язык; 6) Математика; 7) История; 8) География; 9) Физика и математическая география; 10) Немецкий язык; 11) Французский язык. По всем предметам 5, кроме логики, где было 4. Мы видим – четыре языка (в том числе два древних), вот это действительно нагрузка! Математика не расчленена, но, несомненно, классическая школа давала прекрасное математическое образование: разницы между гимназистами и реалистами в технических вузах по уровню математики, по-моему, не наблюдалось.

Лично я окончил в 1906 году реальное училище, где не было древних языков, а было только два новых языка (французский и немецкий); продолжительность обучения была на год короче. Было уделено больше внимания на технические предметы, рисование, черчение как техническое, так и проекционное (начертательная геометрия). При моём пребывании в школе не было самостоятельного курса химии, краткие сведения по химии сообщались в курсе физики.

Серьёзной перегрузки наши программы не имеют…

4) О догматизме в преподавании.

В современной же школе имеется… вреднейший догматизм – из спорных учений излагают одно, очень часто неверное, преподают это как абсолютную истину. Курс дарвинизма недавно был сплошь наполнен лысенковской, лепешинской и бошьяновской чушью.

Сейчас от самой залихватской ерунды программу немножко почистили, но всё-таки дарвинизм преподаётся догматически, да и само название «дарвинизм» вместо «эволюционная теория» обозначает догматическое требование следовать одному из направлений эволюционной теории.

В той школе, где я имел удовольствие учиться, …лучшие преподаватели давали большой простор критике на своих уроках. Особенно это было выражено на уроках любимого учителя класса, преподавателя истории, Александра Ивановича Боргмана. Хотя он довольно сильно заикался, это не отражалось на внимании, с которым ученики слушали его, как теперь выражаются, «изложение нового материала». Нередко это были настоящие превосходные лекции. Помню такую великолепную лекцию о Вольтере и хорошо запомнились его уроки по русской истории, где он знакомил нас с методами критики исторических источников; часто указывал на такие выводы выдающихся историков (имена Ключевского, Платонова, Голубинского и др. нам хорошо были известны со школьной скамьи), которые совсем не гармонировали с официальными взглядами. Например, при рассказе об убийстве царевича Димитрия он изложил существующие среди историков взгляды: 1) возможно, что никакого убийства и не было, как и было изложено в протоколе следственной комиссии В.И. Шуйского, а был несчастный случай; 2) если и было убийство, то нет серьёзных данных приписывать организацию его Борису Годунову: скорее, в этом виновата клика бояр…

Эти уроки нас приучали к подлинному свободомыслию. Такое же свободомыслие прививалось нам на уроках словесности Александром Ивановичем Яцимирским, впоследствии профессором Варшавского университета: к сожалению, он преподавал в нашем классе только год или два.

5) О положении литературы и системе средней школы.

Как было указано, именно в деле преподавания литературы имеется резкий скачок в смысле увеличения числа часов и требований. Это находится в связи с общим увеличением того значения, которое придаётся сейчас литературе… Несмотря на такие колоссальные усилия, мы знаем, что результат довольно плачевен: большинство учеников, даже получившие хорошие отметки по литературе, беспомощны в деле изложения собственных мыслей, о чём уже говорилось.

Важнейшей причиной этому является догматизация преподавания русского языка и литературы, вследствие чего интереснейший и необходимейший для развития человека предмет превратился в мощное орудие оглупления молодёжи.

…Мне рассказывал один уже пожилой известный писатель, что в средний школе, где он учился, было дано сочинение по роману Тургенева «Отцы и дети». Учитель очень одобрял Базарова и не одобрял Кирсанова и, естественно, ожидал, что сочинения будут написаны в том же духе. Но мой знакомый в то время не любил Базарова, и всё сочинение посвятил его критике и восхвалению Кирсанова. Но так как сочинение было написано последовательно и логично, то учитель вопреки своим симпатиям поставил ему пятёрку…

В чём преимущество свободных тем? Они требуют самостоятельной работы мысли, уменья мобилизовать находящийся в распоряжении ученика запас сведений из всех областей и умения последовательно излагать мысли по непроторённым путям… Значит ли это, что я против литературных тем? Отнюдь нет. Они имеют своё важное место в преподавании и могут способствовать развитию ученика. При отсутствии догматизма здесь тоже имеется простор для развития ума, а кроме того, интереснейший материал для ознакомления с историей русской и мировой общественной мысли – поучительнейшее занятие для молодого ума.

У нас болтают о диалектике на каждом шагу, но в преподавании литературы – никакой диалектики, а ведь диалектика в исходном смысле – искусство спорить, и там, где нет спора, нет и диалектики…

6) О «прохождении» писателей, в частности Пушкина.

Для доказательства догматизма преподавания приведу несколько иллюстраций. Центральное место в преподавании литературы занимает, конечно, Пушкин. Ему посвящается больше часов, чем какому-либо другому писателю (40 часов), при этом (сужу по программе на 1955/56 года) проходятся далеко не все выдающиеся произведения Пушкина: я не нашёл, например, упоминания о таких шедеврах Пушкина, как «Руслан и Людмила», «Полтава», почти нет в программе его замечательных сказок.

Зато особенно тщательно «прорабатываются», оставшиеся в программе произведения, например, «Евгений Онегин». Но «проработка» решительно односторонняя. Она целиком проводится по «высочайше утверждённому» толкованию Белинского, который видел в «Евгении Онегине» Энциклопедию русской жизни…

Пока не изменится эта, не аракчеевская, а павловская система, подлинного прогресса в преподавании литературы ждать невозможно.

7) О художественном анализе литературных произведений.

Ни одного писателя у нас не проходят так тщательно, как Пушкина, но на вопрос у одной юной девицы (окончившей ленинградскую среднюю школу с серебряной медалью) «любит ли она Пушкина», получил ответ: «Нет, не люблю». «Почему?» «Надоел, только и делаем, что проходим Пушкина». И этот ответ вовсе не одинок. Существующий анализ вообще и художественный анализ в частности до того притупляет чувствительность учеников, что они перестают ощущать красоту произведений даже бесспорных художников и обращаются к чтению тех писателей, которых «не проходят»…

Справедливо указывают во многих статьях, что анализ многих современных литературоведов только отбивает охоту к чтению, а не возбуждает интерес. Моё личное мнение, что так называемый «художественный анализ» никакого самостоятельного места в знакомстве с литературой иметь не должен…

8) О догматизме прочих предметов.

Если при преподавании литературы догматизация особенно очевидна, то, пожалуй, не меньший вред она причиняет и при преподавании других предметов, в частности, и математики.

Когда видишь, как решают студенты самые простенькие математические задачи, например, на тройное правило, то убеждаешься, что они заучили схему решения и применяют эту схему. В наше же время нам рекомендовалось не применять заученные правила, а по возможности при каждом конкретном случае проделывать вкратце ход рассуждений, который имел место при выводе правила. От этого сохранилось понимание правила, и его поэтому было очень трудно забыть.

Сейчас же особенно охотно слушают ответы, буквально повторяющие текст учебника: в моей школе даже преподаватель катехизиса требовал от учеников, чтобы ответ излагался своими словами.

9) Подготовка учителей.

Хорошо известно, что очень много мест, в особенности в сельских школах, занято лицами без высшего образования. В отношении иностранных языков дело обстоит особенно плохо: очень часто из-за отсутствия сколько-нибудь подготовленного преподавателя язык вовсе не преподаётся или преподаётся совершенно неподготовленным лицом.

При существующей системе «выполнения планов» по выпуску определённого количества педагогов очень высок процент мнимых дипломов…

Опыт работы с заочниками привёл меня к твёрдому убеждению, что они резко разделяются на две категории. Одна группа заочников – почтенные опытные учителя, по каким-либо причинам вовремя не оформившие диплома. На экзаменах они показывают знания, как правило, более высокие, чем средние студенты из стационара… Но есть другая, более значительная категория заочников, которые в заочном обучении видят гораздо более лёгкий путь получения диплома высшего учебного заведения…

Но и в отношении стационарных вузов дело вовсе не обстоит благополучно. В прежнее время только учителя начальных училищ готовились в специальных педагогических заведениях. Преподавателей же средней школы в подавляющем большинстве готовили в университетах. В настоящее время главная масса учителей готовится в педагогических институтах, где очень большой удельный вес занимают специально педагогические предметы: психология, педагогика, история педагогики, методики преподавания и, наконец, очень обширная педагогическая практика…

Я лично считаю, что современные педагогические институты обладают следующими недостатками:

а) Перегрузка педагогическими предметами.

Педагогические предметы отнимают очень много времени и в особенности педагогическая практика на старших курсах… Мне пришлось преподавать при пятилетнем сроке обучения, но при четырёхлетнем нагрузка разными предметами не по специальности на четвёртом курсе была такова, что на специальные предметы оставалось очень немного часов.

б) Бедность содержания педагогических предметов.

…Я имел честь быть шесть лет председателем государственной испытательной комиссии (во Фрунзе и в Ульяновске), и так как экзамен по педагогике является обязательным для каждого выпускника, то я прослушал всего не менее 400 ответов по педагогике и в числе их было много десятков оценённых на «отлично»…

С полной ответственностью могу заявить, что более бессодержательного курса трудно себе представить, и всегда поражался тому искусству, с которым преподаватели педагогики ухитрялись наполнить такой водой огромное число часов, отводимых на их «науку»…

в) Гипертрофия политических предметов.

…Помимо большого числа часов, отводимых на политические предметы по плану, они требуют гораздо больше времени для своего прохождения, чем другие предметы… политические предметы для каждого из своих семинаров (а они продолжаются все четыре года) требуют от каждого студента очень значительного объёма обязательной и часто очень трудной литературы. В Ульяновском институте пробовали подсчитывать, сколько страниц должен проконспектировать студент каждую неделю. Оказалось, что часто требуется около ста страниц и притом таких трудных текстов, как «Капитал» Маркса и др. Сколько требуется времени, чтобы проконспектировать как следует такой объём? Неоднократно на лекциях приходилось наблюдать, что студенты пишут свои «конспекты». Это, конечно, не может не отражаться на освоении лекций, но ещё больший вред заключается в приучении к механическому «мозаичному» конспектированию…

г) Недостаточное внимание предметам своей специальности.

Многие педагогики считают, что для будущего педагога самым важным является овладение педагогическими науками, и эта точка зрения фактически проводится в жизнь. Им вторят представители политических наук, говоря, что будущий воспитатель молодёжи в первую очередь должен быть хорошо идеологически подкован, …и в результате преподавание по специальности будущего педагога остаётся на положении пасынка: что останется…

В Ульяновском пединституте дело доходит до того, что подымается вопрос о полном исключении курса гистологии и эмбриологии. …в план педагогических институтов вводится курс сельскохозяйственных машин, а борьба за наглядное обучение привела к введению ещё небольшого курса по овладению техникой кино. Сомневаюсь, чтобы такая окрошка предметов могла способствовать повышению уровня преподавателей. Казалось бы, ясно, что преподавать биологию в средней школе должен образованный биолог, а преподавать основы сельского хозяйства – образованный агроном, но министерству просвещения это, видимо, не ясно.

д) Трудности повышения квалификации учителей.

Вряд ли требуется доказывать то положение, что для всякого окончившего вуз нельзя говорить о «законченном» образовании…

Я, со своей стороны, как и многие мои товарищи, считаю, что университет готовит лучше преподавателей, чем педагогический институт, и дальнейшее развитие педагогического образования должно идти по пути снижения педагогических и политических предметов…

В огромной армии учителей Советского Союза имеются лица, получившие весьма различное образование: старые университеты, советские университеты, педагогические, учительские институты… Очень было бы полезно организовать массовую проверку результатов их работы путём определения качества ответов учеников, получивших подготовку у учителей различного образования…

Эта работа по плечу солидному учреждению и было бы очень полезно, если бы Академия Педагогических наук взяла на себя эго дело…

Глава третья

Практические предложения

Выводом из всего изложенного будет констатация положения, что наша средняя шкода серьёзно больна, и что необходима весьма радикальная перестройка, необходимо проведение следующих мероприятий для поднятия средней школы, …для поднятия общего уровня нашей культуры.

А. По средней школе

1) повышение авторитета учителей и директоров школ, освобождение их от каких-либо общественных нагрузок, не связанных со школой;

2) повышение строгости требований, ликвидация маниловщины. Обязательность среднего образования надо понимать в смысле предоставления всем возможности учиться, но не обязательства для учителей довести до аттестата зрелости каждого лентяя;

3) прекращения равнения на отстающих: из того, что известной части учащихся средняя школа непосильна, не следует, что надо снижать программу до их уровня: надо дифференцировать школы по способностям учащихся;

4) создание разных типов школ: математического направления, филологического и технического. Разветвление может происходить на уровне 5-7 классов;

5) проведение на деле, а не только на словах борьбы с догматизмом и зубрёжкой;

6) развитие самостоятельного логического мышления, уменья правильно и последовательно излагать свои мысли; слияние русского языка и словесности в один предмет, доминирование свободных тем над литературными;

7) введение сочинений и классных работ по всем или почти всем предметам;

8) борьба с шаблонностью уроков; прекращение мелочной опеки над преподавателями: критерием удовлетворительности работы преподавателя должны быть выпускные экзамены, вводимые комиссиями, посторонними данной школе;

9) прекращение существующей практики, при которой на каждом уроке даётся новое задание.

Б. По подготовке педагогов

10) …резкое сокращение педагогических предметов; приобретение педагогических навыков путём стажировки под руководством опытных педагогов;

11) увеличение объёма и значимости специальных предметов за счёт резкого сокращения политических предметов; увеличение требовательности на экзаменах по специальным предметам;

12) прекращение боязни отсева: выпуск меньшего количества специалистов;

13) постепенное увеличение академической свободы в вузах наряду с повышением уровня подготовки студентов и пересмотров состава ведущих вузов;

14) углубление преподавания за счёт развития дисциплин, способствующих правильному и точному мышлению;

15) научное исследование сравнительной ценности различных форм подготовки учителей;

16) большая строгость в приёме в заочные вузы;

17) общее повышение научного уровня в вузах, связанное прежде всего со свободой научного мышления, прекращение цензуры и расширение в несколько раз печатной, научной продукции.

Александр Любищев

г. Ульяновск, 9 декабря 1956 г.

5332 words