Инженерия: тексты, видео, картинки

Текущая ситуация в России (осень 2018) — 1

Текущая ситуация в России (осень 2018) — 1

by Евгений Волков -
Number of replies: 1

Екатерина Шульман: «Массовых политических протестов прямо сейчас ждать не стоит»

http://www.siapress.ru/interview/81407

 

Осенью в Госдуме должно состояться второе чтение законопроекта по повышению пенсионного возраста. Чем ближе дата обсуждения, тем горячее становятся споры вокруг столь непопулярного решения. О последствиях пенсионной реформы для российского общества журналист siapress.ru поговорил с политологом Екатериной Шульман. Беседа, однако, оказалась куда сложнее и коснулась в целом состояния современного российского общества.

«Когда государственная машина слабеет, мы ищем какого-то человека, в котором она воплотится»

– Как пенсионная реформа может повлиять на пресловутый общественный договор, и вообще есть ли он сейчас?

– Прежде всего, нужно подробнее остановиться на общественном договоре. Он есть всегда. Никакой социальный порядок и никакой политический режим никогда не держится прямым насилием. Он всегда держится каким-то общественным согласием, которое может быть подкреплено насилием или пропагандистской работой, искажающей реальность. При этом общественный договор способен видоизменяться. И в зависимости от этого, с некоторой задержкой (большей или меньшей — тут многое решает наличие или отсутствие каналов обратной связи между властной машиной и гражданами), меняется и политический режим.

Что касается пенсионной реформы, то она чрезвычайно кстати легла в русло тех изменений, которые шли уже достаточно давно и замерялись социологическим инструментарием, но не были особенно видны.Где-то с рубежа 2011-2012 годов происходит медленный разворот представлений общества о самом себе и о своих отношениях с государством. Некоторые исследователи называют это кризисом или даже смертью патерналистского сознания.

– Для справки – что такое патерналистское сознание?

– Это представление о государстве, как об обобщенном родителе, которое заботится о гражданах, указывает им, как жить, оберегает их от опасности и взамен берет что-то. Налоги, лояльность, поддержку, ресурсы, углеводороды и так далее. Скажу сразу, элементы такого отношения к государству есть везде и всегда. Люди в любом политическом режиме жертвуют достаточно много – они платят налоги, соблюдают установленные правила, подчиняются ограничениям. Взамен они вправе ожидать некоего набора услуг. Но патернализм предполагает, что государство минимизирует участие гражданина в выработке этих правил. У нас патернализм – это прекрасное наследие советской эпохи, которое воспитывалось долгими десятилетиями.

Государство уничтожало и запрещало любое самостоятельно коллективное действие, по принципу «больше трех не собираться», истребляя с большой тщательностью любые коллективные общности и горизонтальные связи и подменяя их своими собственными: комсомолом, пионерией, государственными профсоюзами. Люди не могли совместно действовать помимо государства. Понятно, что все это происходило под разговоры о коллективизме, но фактически создавался атомизированный человек, между ним и государственной машиной ничего не стояло. Преодоление такого рода паттернов – это очень долгий процесс.Практически обязательный «симптом отмены» после исчезновения такого рода «государственного родителя» – это поиск вождя, лидера, который его заменит.Когда государственная машина слабеет, мы ищем какого-то человека, в котором она воплотится. Это вождистское сознание.

 

«Послушай государственную пропаганду и посмотри, а не происходит ли все с точностью до наоборот»

– Из ваших слов я понял, что общественный договор в России долго время был основан на патерналистском сознании и вождизме. Что с ними стало происходить с 2011 года?

– Начиная с 2011 года и, с особенным ускорением, по какой-то причине, которая нам пока не ясна, после 2014 года, вождистское сознание и представления о необходимости сильной руки стало, согласно социологическим опросам, размываться и занимать меньше места в обобщенной картине мира наших сограждан. Это происходит совершенно поперек представления об обществе, создаваемого пропагандистской машиной, что само по себе является очень характерной чертой: «Послушай государственную пропаганду и посмотри, а не происходит ли все с точностью до наоборот». Мы не знаем, почему события 2014 года как-то ускорили эти процессы. Какие процессы, о чем идет речь?Все меньшее количество людей из двух вариантов – «я рассчитываю только на себя» и «без помощи государства не обойтись» – выбирают последний.Понятно, что это две крайности, обе они нереалистичны, и в действительности никто не может полагаться только на себя или только на государство. Но если мы представим себе стрелку, которая болтается между этими крайними точками, то увидим, как она неудержимо склоняется к отметке «я рассчитываю только на себя». Параллельно теряют популярность представления о необходимости твердой руки, о предоставлении кому-то чрезвычайных полномочий для наведения порядка.

– Что к этому привело? Рост гражданского самосознания?

– Не совсем. Большей частью это не выглядит как радостное осознание обществом своей силы и самостоятельности. Это выглядит как разочарование, уныние, депрессия, паника (в зависимости от того, к чему вы больше склонны), убежденность людей в том, что их никто не слышит и не слушает, их интересы власти безразличны. Хотя рост гражданской активности — это процесс, который мы наблюдаем последние 10 лет как минимум, большинству людей пока просто не нравится все происходящее.

«Политические активности, которые не являются демонстрацией лояльности, опасны и дорого стоят для тех, кто в них участвует»

– Как это все относится к повышению пенсионного возраста?

– Отказ государства от одного из своих базовых социальных обязательств идеально лег в этот тренд ухода от патерналистского сознания. Поэтому эти коренные изменения нельзя развернуть в другую сторону или остановить, поменяв параметры пенсионной реформы. Можно произвести некие локальные подвижки в рейтингах отдельных политических акторов или властных инвестиций. Тут надо сказать, что в силу особенностей нашей политической системы изменение сознания людей не транслируется в изменение политического поведения, поскольку возможностей для этого чрезвычайно мало, коридор допустимых действий крайне узок.

Легальные политические механизмы, вроде выборов, своим ходом и результатами мало что нам говорят о реальных общественных настроениях, а те политические активности, которые не являются демонстрацией лояльности, опасны и дорого стоят для тех, кто в них участвует. Сознание людей меняется относительно быстро, а их поведение – не в такой степени. Даже исследователи с некоторым запозданием видят то, что происходит.

– То есть массовых протестов можно не ждать?

– Массовых политических протестов прямо сейчас - не стоит. Но нужно понимать, что у нас происходит с представлением общества о политической активности. Примерно в середине 2017 года произошел еще один малозаметный, но значимый перелом в общественном сознании. Среди участников социологических опросов совокупная доля тех, кто считает, что протестная деятельность сама по себе нормальна и не должна преследоваться государством, превысила 50 процентов.

– Что означают эти результаты?

– Завял один из самых значимых пропагандистских мифов – миф о Майдане.То есть навязывание обществу страха перед какими-то насильственными, революционными изменениями, к которым может привести практическим любая демонстрация, поэтому мы будем их всячески запрещать, потому что после этого наступит хаос, разруха и поджог покрышек.Общество верило в это довольно долго, учитывая плохую репутацию, которую революции имеют в России по понятным причинам. Где-то год назад этот страх перестал быть значимым фактором в российском сознании.

Из этого не следует, что люди готовы лично участвовать в протестах. Известно, как разнятся результаты опросов на тему «пойдете ли вы на выборы?» и реальные проценты явки, а тут речь идет о куда более рискованной форме политической активности. Понятно, что, когда реально случится какая-то протестная акция, на нее придут те, кто ни в каких опросах не участвовал, а многие из тех, кто заявлял спрашивающим о своей готовности протестовать, останутся дома.

Фото: Владимир Смирнов/TASS/Scanpix

Эти цифры важны нам другим. Отвечая на вопросы типа «Ожидаете ли вы, что в вашем регионе пройдут акции протеста?», люди не столько прогнозируют свое собственное поведение, сколько дают оценку настроений вокруг. Когда человек отвечает на такие вопросы он, как правило, ориентируется на некое общее мнение, хочет сказать «я как все». Повышение процента тех, кто говорит, что «да, я буду участвовать», либо «да, у меня в городе могут пройти протесты» показывает, как люди эту атмосферу считывают. Сами они, может, не пойдут, но чувствуют, что народ вокруг них недоволен.

«Пропаганда, как в сказке «Снежная королева», расписывает стекла наших окон цветами, чтобы мы не видели, какая на улице осень»

– Получается, что госпропаганда педалирует вождизм и патерналистское отношение, а социология показывает обратное?

– Скажем так, та картина мира, которую рисует госпропаганда, расходится с реальностью. На то она и пропаганда. Но в нашем случае она не просто расходится с реальностью, она зачастую ей прямо противоположна. Возможно, это не столько сознательное, сколько инстинктивное поведение со стороны «водителей» этой пропагандистской машины. Популярное представление о российском обществе как о сугубо патерналистском и вождистском, милитаристском и агрессивном - что называется, «nothing can be further from the truth» – ничто не может быть дальше от истины.Уж если характеризовать российское общество на основании совокупности данных, то оно атомизировано, с низким уровнем доверия, достаточно пассивно, в целом конформно, но никаких признаков агрессивности и особенного моления на войну, любви и восхищения внешнеполитическими упражнениями в нем нет уже довольно давно.Был короткий всплеск, социология его замеряла, и пик той самой «Русской весны» пришелся на майские праздники 2014 года. После этого наступила фаза плато, а уже осенью того же года пошло снижение оптимистических настроений на фоне экономических последствий случившегося.

Тогда социологи говорили, что рейтинг президента отвязался от всех остальных показателей.Поздравляем наблюдателей – теперь он привязался обратно.Весной-летом этого года мы увидели привязку рейтинга президента к внутриполитической повестке и, что важно, рейтинга еще двух министров, которые шли на почтительном расстоянии от него в списке наиболее популярных – это министр обороны и министр иностранных дел. Сейчас все трое пошли на спад. Это важно, потому что это говорит об изменении отношения к политике, а не к личности.

– Уход российского общества от патернализма и вождизма проходил под контролем государства или стихийно?

– Я не верю, что такие процессы могут каким-то образом контролироваться государством. Если мы говорим о пропаганде, то она наводит свою картинку и расписывает стекла наших окон цветами, как в сказке Андерсена «Снежная королева», чтобы мы не видели какая на улице осень. Это они умеют, но влиять на смену времен года они не могут.

 

«Все эти развороты подземных рек повлияют на то, сможет ли наша политическая система провести транзит власти»

– Для государственной машины все происходящее видится катастрофой?

– Мне трудно сказать, кто что там думает.В некоторых частях государственного механизма имеется несколько неадекватное представление о своем величии и могуществе,а в других – уныние и паника, сходное с тем, которое испытывает общество. В каких-то никто вообще ничего не соображает, потому что не имеет ни данных, ни умения их интерпретировать, и живет в своем отдельном прекрасном мире грез. Насколько я понимаю, общие настроения можно сформулировать как «на наш век хватит». И надо сказать, что в этой позиции, при всей ее примитивности, есть некоторая базовая логика.

Действительно, те настроения, о которых мы с вами говорим, не приведут к массовым протестам прямо завтра. А если это единственное, что вас волнует, то все остальное вы, наверное, переживете. Если же смотреть немного вперед, то все эти развороты подземных рек повлияют на то, сможет ли наша политическая система провести самую важную для себя операцию ближайших лет – транзит власти. Это важно, об этом они пока еще не то чтобы не думают, но пока не формулируют, потому что сам разговор на эту тему является некоторой крамолой.

– Можно ли сказать, что для того, кто возьмет на себя ответственность за повышение пенсионного возраста это будет политическим самоубийством?

– Есть ощущение, что это некая лавина, которая накроет всех, кто встанет у нее на пути, - судя даже по тому, как отчаянно первые лица правительства скрывались от этой темы. Выглядело это как перебрасывание с рук на руки горячей картошки или гранаты с выдернутой чекой. Довольно комическое зрелище со стороны, хотя участникам, вероятно, было не до смеха. Госдума и ее руководство считают своей заслугой то, что они, не испугавшись, вышли своей широкой грудью в чисто поле и связали себя с повышением пенсионного возраста, проведя массовые общественные слушания перед вторым чтением законопроекта. На слушания из представителей правительства пришел только министр труда, в результате главным спикером и разъяснителем реформы оказался Алексей Кудрин, глава Счетной палаты.

Фото: duma.gov.ru

Через неделю после этого президент выступил с телеобращением, в котором одновременно объяснил неизбежность реформы и предложил смягчение ее параметров. Это довольно экстраординарная мера: раньше президент обращался таким образом к стране преимущественно после больших терактов или стихийных бедствий. Судя по тем данным, которые у нас на данный момент есть, это оказало некоторое влияние на обобщенно понимаемые протестные настроения: на ожидания митингов в своем регионе и на веру в то, что они смогут изменить позицию власти – но не на сам уровень одобрения и неодобрения главы государства.

Это первая часть большого интервью с Екатериной Шульман. Продолжение ждите в ближайшее время.


 

06 сентября в 14:49, просмотров: 9316, комментариев: 4

 

2014 words

In reply to Евгений Волков

Текущая ситуация в России (осень 2018) — 2

by Евгений Волков -

Екатерина Шульман: «Нашей власти кажется, что происходящее на Западе важнее происходящего в России»

http://www.siapress.ru/interview/82090

 

Последние события в России (рост недовольства непопулярными реформами, провал части губернаторов на выборах, падение рейтингов власти) показывают, что политическая жизнь в стране усложняется. О том, как трансформируется в России властная вертикаль, для чего нужен текущий состав правительства, и кто такой «стационарный бандит» корреспондент siapress.ru поговорил с политологом Екатериной Шульман.

(Это вторая часть интервью, первую, посвященную пенсионной реформе, протестам и общественному договору вы можете прочитать здесь).

«На фоне неоднократных взятий Пальмиры и дружбы с Трампом, совершенно непонятно, почему вдруг люди должны позже выходить на пенсию»

— К теме президентских выборов. Многие ждали, что после них произойдет обновление правительства, но по факту там остались те же самые люди. Какова сейчас их роль?

— После того, как была объявлена пенсионная реформа, стало понятно, почему состав правительства почти совсем не поменялся. Возможно, эти люди предназначены в жертву народному недовольству с тем, чтобы следующий состав, который будет председательствовать при передаче власти, был не запятнан участием в непопулярной реформе.Хотя для нашей политической машинки это слишком стратегическое мышление, обычно они так далеко не заглядывают.Я просто думаю, что те, кто смогли удержать свои позиции, те удержали. Влияние групп интересов, стоящих за каждым направлением столь велико, что их просто так не сдвинешь.

Интересно другое. Почему-то это «необновление» состава правительства было неадекватно дурно воспринято обществом. Почему неадекватно? Потому что не так уж сильно влияют на жизнь людей фамилии министров. Для обывателя нет никакой конкретной связи между тем, кто какое министерство занял, и тем, что происходит в стране. Если, конечно. вы не работаете в министерстве или лично не связаны с его финансовыми потоками.

Фото: Дмитрий Астахов / РИА Новости

При этом мы знаем по опросам, что когда после выборов премьер и основные министры остались теми же, респондентами это было воспринято чрезвычайно плохо, людям совсем это не понравилось. То есть, перед выборами были ожидания, что вот после них точно что-то такое хорошее случится. Пропаганда парадоксальным образом подогревала эти ожидания.

— Каким образом?

— Тем, что она очень много рассказывала про наши выдающиеся внешнеполитические достижения и победы. Поэтому люди решили, что раз мы всех победили, встали с колен во весь свой гигантский рост, и раз нас так в мире уважают, то давайте-ка мы теперь своими делами займемся.Наверное, наших сил, наших ресурсов и нашего могущества хватит на то, чтобы сделать здесь «город-сад». Но тут выясняется, что вместо города-сада отобрали пенсии.

Если бы нас победили американцы, а у наших границ стояли войска НАТО, которые вот-вот должны бы были зайти в Москву, тогда это было бы легче объяснить: «времена тяжелые, кругом враги, надо затянуть пояса». А на фоне бесконечных победных реляций, неоднократных взятий Пальмиры, дружбы с Трампом и всего замечательного, что мы совершили за последние годы, совершенно непонятно, почему вдруг люди должны позже выходить на пенсию.

«В России слишком много решений принимается в единицу времени, такое количество не может обрабатываться одним человеком или пятью его друзьями»

— В последние месяцы много слухов ходит о том, что центр принятия решений сейчас фактически переместился из правительства в администрацию президента. Так ли это, на ваш взгляд, и, если да, то для чего такая сверхцентрализация?

— Приблизительно с того же рокового 2014 года во внутриполитической сфере мы наблюдаем появление некоторого количества альтернативных центров принятия решений.Времена, когда вся внутренняя политика управлялась управлением внутренней политики [администрации президента] самым очевидным образом прошли.Можно, конечно, объяснить это персональными причинами – были более сильные руководители, на их место пришли менее сильные, но когда есть объективные предпосылки, то уже неважно, какие люди всем командуют. В АП много подразделений, и они не все в хороших отношениях, между ними есть конкуренция. На практике выясняется, что, например, есть разногласия по политике в отношении митингов и вообще оппозиции между той же УВП, региональными отделениями ФСБ и МВД. Все хотят контролировать то, что происходит во время и после протестов: где и как находить экстремистов, как их репрессировать и так далее.

— Это происходит только в сфере внутренней политики?

— Касаемо внешнеполитических решений людям судить труднее, это более закрытая сфера. Но мы знаем, что есть Совет безопасности. А еще МИД. А еще, например, помощник президента по международным делам. А еще спецслужбы, традиционно имеющие внешнеполитические компетенции или желающие их приобрести (потому что все видят, что внешняя политика — приоритет, и кто преуспеет на этом направлении, имеет шанс понравиться высшему руководству и выиграть в вечной конкурентной борьбе спецслужб.В которой, спойлер, победителя не будет, пока наша политическая система останется собой).Все они также находятся в сложных отношениях друг с другом, и о каком-то едином центре принятия решений говорить не приходится. Несмотря на то, что сообщается в анонимных телеграм-каналах и на неанонимных телеканалах.

Понимаете, Россия слишком велика, в стране слишком много решений принимается в единицу времени, особенно учитывая, что наше государство хочет решать все и за всех. Женить всех одиноких, похоронить всех покойников, лечить всех больных и обучать всех здоровых. Такое большое количество решений не может приниматься ни одним человеком, ни его пятью друзьями. Размножение центров принятия решений было неизбежно и предсказуемо.

«Если представить бюрократический аппарат в виде человеческой фигуры, то увидим большую голову и огромный воротник, а внизу не очень мощное тело и совсем скрюченные ножки»

— На молодежном форуме «Территория смыслов на Клязьме» заместитель руководителя Администрации президента Сергей Кириенко высказал мысль о дефиците квалифицированных кадров для государственного аппарата. Вы, помимо прочего, преподаете в РАНХиГС (Российская академия народного хозяйства и государственной службы – прим.ред.), которая и должна поставлять эти самые кадры. Почему Кириенко заявил о нехватке компетентных специалистов, и с чем это связано?

— Я думаю, что он хотел подбодрить свою юную аудиторию, сказав, что для них есть вакансии на госслужбе. Другого смысла я в этом не вижу.


Фото: официальный твиттер-аккаунт «Территории смыслов»

— А вообще каково состояние кадров в государственном аппарате?

— Он у нас чрезвычайно обширен и разнообразен. Служащих много, а еще больше сотрудников силовых структур, их количество увеличивается и точно нам не известно. Мы примерно знаем состав судов, работников прокуратуры и СК.Во многих малых городах служба в правоохранительных органах – это основной социальный лифт для молодых людей, получивших высшее или среднее специальное образование. Государство все больше становится основным работодателем.Не могу сказать, что это негативная тенденция, но она определенно заслуживает больше внимания, чем получает сейчас. В частности, именно этим объяснялась механика прошедших в марте президентских выборов. Та самая мобилизация по месту работы стала возможна как раз потому, что все эти рабочие места принадлежат напрямую государству или госкорпорациям.


Фото: gazeta-babushkinsky.ru

— В России слишком много бюрократии?

— Что касается федеральной, региональной и муниципальной гражданской службы, то там переизбыток кадров (мы не говорим об их квалификации) на первом и втором этажах. То естьразмножаются начальники и их обслуживающий аппарат: заместители, пресс-секретари, аналитики. При этом не хватает тех, кто работает с людьми.В МВД – участковых, в МФЦ – специалистов службы одного окна. Это все низовые сотрудники, у них низкооплачиваемая работа, их в первую очередь сокращают. Переизбыток же наблюдается среди директоров департаментов, их заместителей и сотрудников разнообразных структур, обслуживающих начальство с точки зрения информационного, пропагандистского и экспертно-аналитического оформления. То есть большая голова и огромный воротник, если представлять все в виде человеческой фигуры, а внизу не очень мощное тело и совсем скрюченные ножки.

 Получается, что бюрократия у нас многочисленна, но качество ее находится на низком уровне?

— Это упрощенная картина. То, что я сказала о госслужбе как о предпочтительном карьерном лифте, предполагает, что это стабильная работа, зарплата, социальный пакет, общественный престиж, относительная безопасность и так далее. Нельзя сказать, что происходит отрицательная селекция на входе. Возможно, она происходит при продвижении, то есть до верха доходят не самые лучшие люди.

Все эти фокусы с тренировкой кандидатов в губернаторы или [конкурсом] «Лидеры России» – это попытки заменить внутренний карьерный лифт какими-то внешними институтами, которые будут отбирать «хороших» и навязывать их бюрократии в качестве достаточно высокопоставленных сотрудников.Можно отобрать сколько-то «лидеров России», можно даже назначить их на соответствующие должности, но при продвижении вверх они будут жить по законам той системы, в которую попали.

«Автократии много чем хороши, но есть у них ахиллесова пята – мирная передача власти им труднодоступна»

— Вы уже упоминали транзит власти. Как я понимаю, это 2024 год…

— К 2024 году все уже должно закончиться. А проблема станет насущной после 2020 года.

— Существует теория «стационарного бандита», согласно которой режимы имитационной демократии способны развивать экономику и быть устойчивыми первые 20 лет. Однако затем, из-за расширения круга рентополучателей и дисбалансов в экономике может произойти демонтаж режима. Справедливо ли это все для России? Если да, то как это все может отразится на пресловутом транзите власти?

— Начнем с того, что теория стационарного бандита немножко не о том. Она о том, что этот самый «бандит», который сначала является «кочующим», превращается в «стационарного», когда образуется некое устойчивое государство, которое концентрирует в своих руках контроль за населением и, соответственно, заинтересовано в том, чтобы его кормовая база не истощалась. Это и есть «стационарный бандит». Что касается устойчивости режима, то есть разные статистические данные, согласно которым срок жизни режима зависит от его типологии.Считается, например, что персоналистская автократия, если мы нас с вами к ней отнесем, имеет средний срок жизни в 16 лет.

— Когда эти 16 лет закончатся для нас? Или они уже закончились?

— Если считать с 1999 года, то они закончились где-то в 2015 году, после чего наш режим действительно начал трансформироваться. Есть любители говорить, что он трансформируется в персоналистскую диктатуру и прочее, но по факту мы наблюдаем нечто другое, не так легко определимое. Происходит некое расползание той самой властной вертикали, увеличение числа альтернативных центров принятия решений, которые располагаются в основном в силовых структурах, поэтому никого это особо не радует.

Как такая машина способна решить базовую проблему автократии – передачу власти? Автократии много чем хороши, у них есть масса возможностей: они концентрируют ресурсы, способны на краткосрочные эффективные действия, преуспевают в пропаганде. Но есть у них одна проблема, ахиллесова пята – мирная передача власти им труднодоступна.Секретом того, как, сохраняя стабильность и оставаясь собой, менять людей во власти, обладают только демократии. Поэтому они и завоевали планету и продолжают ее завоевывать.И даже те режимы, которые демократиями не являются, тем не менее ее имитируют. Потому что до всех дошло, что ключ к стабильности и безопасности именно в этом.


Фото: AFP 2018 / Goh Chai Hin

— Тогда что делают автократии при транзите власти?

— Самые устойчивые автократии – партийные, они дольше всего живут. Мы видим на примере того же Китая, хотя сейчас происходят некие процессы, которые, возможно, приведут к персонализации китайского политического режима. А может быть и нет: Китай очень сложная система, и к его анализу следует подходить осторожно, постоянно помня о недостаточности собственных знаний. В целом по миру партийная система позволяет воспитывать и продвигать новые кадры, которые при этом лояльны к системе. У нас с вами не такая картина.Правящая партия в России не совсем партия и не совсем правящая.Представить, что ей будет передана какая-то полнота власти для осуществления того самого транзита, пока трудно.

«До тех, кто принимает решения, должно дойти, что вся полнота власти, которой обладает действующий президент, непередаваема какому-то одному лицу»

— Какие варианты остаются?

— Сценарий усиления какого-то коллективного органа, либо создания нового – это один из возможных вариантов. Государственный совет, Совет безопасности или вообще что-то новое для того, чтобы одновременно обойти конституционную норму о двух сроках подряд и распределить власть и ответственность между неким обобщенным Политбюро – это возможный вариант. Другой вариант, совсем простой и примитивный – преемник. Пока, вроде как, такой расклад считается ведущим, потому что он привычный, и так уже (в некотором роде) случалось. Мы опускаем тот момент, что подобное уже бывало, но длилось недолго, на других условиях и в другую эпоху.

— Что, по-вашему мнению произойдет в 2020-2021 годах?

— Между 2020 и 2021 годом до тех, кто принимает решение, должно дойти, что вся полнота власти, которой обладает действующий президент (или обладал в период наивысшего расцвета «вертикали власти»), непередаваема какому-то одному лицу. Они просто не смогут договориться о единой кандидатуре. Все равно придется перераспределять часть президентских полномочий, de jure или de facto. Пока эта проблема не выглядит решаемой с помощью тех возможностей системы, которыми она обладает.Ситуацию осложняет еще и то, что система избыточно зациклена на внешнеполитической обстановке, которая влияет на нас значительно меньше, чем нам кажется.Эта зацикленность приводит к тому, что власти бесконечно откладывают принятие важных решений до того момента, когда геополитическая обстановка станет проще или как-то определенней. Естественно, если вы постоянно на нее смотрите и выстраиваете вокруг нее все свои действия, то она никогда не станет проще, она продолжит оставаться сложной и напряженной.Вы будете бесконечно все откладывать, пока под вами уже пол не провалится.Тем не менее, властям кажется, что самое главное — это то, что происходит на Западе, а не в России, поэтому они продолжат смотреть и напряженно ждать, а в ожидании заниматься какими-то бессмысленными активностями. Тем не менее, проблема, как и ее решение, лежит внутри, а не снаружи.


 

03 октября в 09:33, просмотров: 1999, комментариев: 1

2164 words