Практическая онтология: разборка и пересборка личной реальности

Просмотреть

1. Выступление на медиафоруме

Перед моим выступлением будет показано видео выступления Д. Хоффмана про видение реальности.

Как я уже писал, готовлюсь к выступлению на международном медиафоруме в Алматы в формате TED-конференции. Нижеследующий текст, вроде бы, окончательный. Если есть вопросы, замечания, комментарии — welcome!

Выступление Е. Волкова на медиафоруме

  1. 15 лет назад я был абсолютно уверен, что совершенным противоядием против обмана является критическое мышление, точнее, его конкретная модель, продвигаемая Фондом критического мышления из США и носящая имена двух лидеров этого фонда — модель  Пола-Элдер. Мне она казалась чем-то вроде волшебной иголки из сказки о Кощее Бессмертном, доступ к которой гарантирует смерть хотя и не Кощея, но столь же бессмертного явления — обмана. Суть и сила этой модели мне в своё время открылась благодаря маленькому примеру из практики обучения критическому мышлению маленьких же детей, дошкольников. Да, вы не ослышались, где-то начинают вооружать этим мощным инструментом уже детсадовцев. Как это выглядит? Ничего волшебного, обычная научная фантастика. Берут стандартный материал, в данном случае рассказик про плюшевого мишку, которого в своём переводе я назвал Вельветиком. Сюжет такой: плюшевый мишка лежит на полке в магазине без полагающейся на нём пуговицы, мама на это основании отказывает дочке в его покупке. Мишка ночью ищет пуговицу, но не находит, а на следующий день девочка всё же уговаривает маму купить слегка дефектного плюшевого друга. Все счастливы.

  2. К этой истории обычно задают следующие методически предписанные вопросы:

    1. Кто такой Вельветик?

    2. Где он находится?

    3. Как он получил свое имя?

    4. Кто-либо знает, как выглядит материал, названный вельветом, и какой он на ощупь? (Пустите по рукам кусок вельвета.)

    5. Почему Вельветик ходил по магазину?

    6. Почему было важно найти его пуговицу?

    7. Где он был, когда попытался оторвать пуговицу?

    8. Почему он не смог её заполучить?

    9. Как закончилась история?

  3. Тут появляются люди в чёрном из Фонда критического мышления, проводят операцию ремоделирования, которая состоит в изменении не самой истории, а того, как с ней работают. А ремоделированная работа делается так:

  4. Первым делом всю историю разыгрывают сами дети, изображая всех главных героев и ряд прочих игрушек. Дети, играющие маму с дочкой, несколько минут ходят вдоль ряда игрушек и выбирают с соответствующим диалогом. Затем дети садятся в круг, и им предлагаются следующие вопросы:

    1. ...

    2. Почему Вельветик думал, что важно найти пуговицу?

    3. ...

    4. Как ещё он мог бы решить проблему недостающей пуговицы?

    5. ...

    6. Как вы думаете, взрослый купил бы плюшевого мишку без пуговицы? Если нет, то почему?

    7. Почему вы думаете, что девочка купила бы его в любом случае?

    8. ...

    9. Что чувствует девочка после того, как она купила Вельветика? Почему?

    10. Как вы догадываетесь, что она чувствует?

    11. ...

    12. Можете ли вы представить другой вариант конца этой истории?

    13. ...

    14. Почему некоторые люди беспокоятся о таких вещах, как отсутствие пуговицы, а другие — нет?

    15. Насколько важным было отсутствие пуговицы для мамы? Почему? Какие аргументы могут быть у неё?

    16. Насколько важным было отсутствие пуговицы для девочки? Почему?

    17. ….

    18. Что было самым важным в Вельветике для мамы?

    19. Что было самым важным в Вельветике для девочки? Почему девочке нужен Вельветик?

    20. Почему отсутствующая пуговица не изменила её чувства?

    21. ...

    22. Что говорит нам разница между матерью и дочерью об их ценностях — что они считают важным?

    23. Вы думаете, что отсутствие пуговицы важно? Почему да или почему нет? Каков ваш самый лучший аргумент?

    24. Каков самый лучший аргумент с другой стороны?

    25. ...

    26. Что вы думаете об этом? Что это говорит нам о ваших ценностях?

    27. С кем вы себя идентифицируете?

    28. ...

    29. За кого вы болеете? Почему?

  5. Потрясающе, не правда ли? Некоторые взрослые от такого ремоделированного вовлечения маленьких детей в критическое осмысление реальной жизни чуть ли не в обморок падают, но я надеюсь, что в этой аудитории никто сознания не потерял. Повторю, что и 15, и 10 лет назад мне казалось, что я нашёл прекрасно сделанное готовое средство вакцинирования молодого поколения от мощной индустрии обмана, от заразы постправды и фейков. В основном, правда я экспериментировал с обучением критическому мышлению взрослых, но мне представлялось, что со зрелыми личностями, да ещё и добровольно приходящими на мои тренинги и семинары, проблем особых не будет. Не тут-то было, результаты оказались не сильно воодушевляющими. И я критически помыслил: «А нет ли здесь какого-то скрытого универсального препятствия, осознание и преодоление которого является ключом к максимально мотивированному научению критическому мышлению?»

  6. Давайте вернёмся к двум спискам вопросов к истории про Вельветика, посмотрим на них через некий ментальный МР-томограф или рентгеновский аппарат и попробуем обнаружить, что их радикально отличает на невидимом, но явно определяющем, уровне? Это две разные картины мира, конкретнее, два разных, молча предполагаемых, образа ребёнка. Иными словами, это две разные онтологии — и разные онто-логики, вытекающие из них. В одной онтологии ребёнок — это примитивное низшее существо, не способное на серьёзные интеллектуальные усилия. В другой — интеллектуально полноценная и самоценная личность, способная на вполне глубокое осмысление жизненного опыта и на интересный диалог с уважающими её взрослыми. Какие базовые представления о человеке и человеческих отношениях будут неявно транслироваться в первом сценарии, а какие — во втором? Прямых слов не будет, но подспудные онтологии будут интенсивно впитываться детскими сознаниями. После обучения по какому сценарию детям будет легче понять и принять ценность и необходимость критического мышления?

  7. Накоплен уже большой опыт в разных отраслях человековедения по раскопкам и критике ложных и патологических онтологий, они обозначаются широким рядом терминов: верования, стереотипы, установки, гештальты, модели, теории, традиции, идеологии и т.д. Приведу мой любимый пример из наследия выдающегося психотерапевта Альберта Эллиса. А. Эллис пытался выявить универсальные стартовые картинки мира (он их называл первичными иррациональными верованиями), которыми люди серьёзно портили жизнь себе и окружающим. Несколько десятилетий исследований и работы с людьми позволили А. Эллису сократить первоначальную дюжину базовых иррациональных верований до всего лишь трёх, из которых и произрастают все остальные человеческие глупости и нелепости — об обыденных житейских до глобально-политических. Поскольку А. Эллис был большим любителем иронии и юмора, причём «солоноватого», то он часто использовал термин musturbation (должнонанизм или должнотрах) для обозначения способности людей изобретать нелепые варианты того, что они должны себе, что им должны другие и что им должен мир — и как всё плохо, когда должнонанизм не срабатывает. Вот эти три должнотраха в самом коротком варианте:

    1. I must do well (Я должен делать (всё) хорошо).

    2. You must treat me well (Вы должны относиться ко мне (всегда) хорошо).

    3. The world must be easy (Мир должен быть лёгким (для жизни)).

  8. Мало кто из людей так ясно и честно формулирует подобную картину мира, принимаемую им или ей за объективную реальность, но подавляющее большинство фактически следует процитированным онтологиям, которые задают (онто)логику их поведения и эмоциональных реакций. Онтологии — это тот самый интерфейс вместо реальности, которым мы вынуждены обходиться  в процессе жизни в стеснённых условиях эволюции. У каждого человека в качестве опоры в бесконечной неопределённости своего незнания есть только личный «плот, сотканный из песен и слов». Это объективный, хорошо научно удостоверенный факт нашего способа жизни, из которого и вытекает фундаментальная человеческая склонность обманываться. Ядро этой склонности состоит в том, что без специального обучения мы принимаем тот интерфейс, в который лично верим, за объективную реальность. А верим мы во что попало, поэтому вынуждены придумывать уже самооправдания нелепого доверия самым причудливым обманам и самообманам. Так и живём.

  9. Есть замечательный онтологический анекдот, который метко обозначает основные стратегии, которые используются людьми в определении базовых позиций по отношению к картине мира. Трое футбольных судей обсуждают, как они назначают офсайд, т.е. положение вне игры. Первый без тени сомнения говорит: «Я вижу офсайд — и назначаю его». Второй высказывается несколько неуверенно: «Мне кажется, что я вижу офсайд, тогда я и свищу». А третий самодовольно улыбается: «Что я назову офсайдом, то им и будет!» Первая позиция — это наивный реализм, которым заражено подавляющее большинство людей. Вторая позиция — это начало критического реализма, из которого выросла вся наука и её плоды, составившие основу процветания нашей цивилизации. Третья позиция — позиция манипуляторов, политтехнологов, психопатов и диктаторов.

  10. Итак, в чём суть проблемы и каковы пути её решения? Чтобы сформулировать о чём-либо своё мнение или суждение, люди вынуждены опираться на огромную невидимую и во многом неосознаваемую массу подспудных онтологий (предположений, верований, упрощённых моделей и т.п.), из которых складывается повседневная «рабочая» картинка как бы реальности для текущего проживания в ней. Без критического ремоделирования ключевых онтологий человеку сложно адекватно понять и освоить высококачественное и последовательное критическое мышление. Последнее, собственно, и предполагает в первую очередь осознанную аналитическую работу и со своими, и с чужими онтологиями. Практическая критическая онтология и есть та самая решающая Кощеева иголочка, спрятанная в яйце, овладение которой даёт суперзащиту от большинства и злонамеренных обманов, и вполне самостоятельных заблуждений. Речь не о самодействующей панацее, а о таком реальном предмете, без прямой серьёзной работы с которым мы не сможем эффективно и на самом прорывном уровне обеспечивать гражданам научение и медиаграмотности, и вообще всем самым актуальным навыкам 21-го века.

  11. Что делать прямо сейчас, завтра, послезавтра и на всю последующую жизнь? Честно, по-настоящему принять, учитывать и применять в профессиональной деятельности и личной жизни нижеследующую информацию:

    1. Научно выверенный факт, что в своём сознании мы имеем дело только с продуктами нашего сознания, т.е. с искусственной социальной реальностью, а не напрямую с реальностью за пределами нашего сознания. В социальной психологии ещё несколько десятилетий назад придумали для этого факта специальный термин construal, что на русский можно перевести как «конструпретация» (конструирование+интерпретация).

    2. Понимание, что наш интерфейс к ненашей реальности — это определённым образом сделанная и устроенная динамическая конструкция из тысяч деталей и элементов, одновременно и стоящая в одном ряду прочих человеческих инструментов — от каменного топора до адронного коллайдера, и являющаяся первоосновой изменений всей культуры и техники. Современная онтология — про этот интерфейс в целом и в мельчайших деталях, про то, как его разбирать, пересобирать и совершенствовать для извлечения из взаимодействия с объективной реальностью максимальной пользы. Для себя лично я сделал столько открытий и закрытий благодаря онтологическому подходу, что на переработку и донесение их полезности до окружающих у меня точно не хватит оставшейся жизни, даже если удастся стать мировым рекордсменом-долгожителем. Если я сейчас начну перечислять свои онтологические приобретения, то это будет круче списка кораблей в «Иллиаде». Достаточно сказать, что я по собственному желанию ушёл этим летом из одного из крупнейших российских университетов в «чистое поле», чтобы иметь максимальную свободу в освоении «золотой» онтологической жилы. Под «золотом» я имею в виду не свои заработки, а перспективную объективную ценность онтологического инструмента. Онтологический подход, онтологическое мышление — это действительно прорывной инструмент в работе людей со своим сознанием и с его продуктами: информацией, знаниями, учебными материалами и учебными технологиями, коммуникациями и т.д. Он пока находится в начале развития, но уже ясен его огромный потенциал. Чем быстрее вы начнёте его осваивать и продвигать, тем быстрее получите множество выигрышей, и не лотерейных, а солидно гарантированных.

_____________________________________________________________________________________________________________

Этот кусок в выступление не вошёл, но я его тут оставил для книги.

Что уже сделано и что делается для развития и продвижения умелого онтологического мышления и, шире, практической онтологии «для каждого»?

  1. С конца прошлого века возникло мощное движение за онтологический подход в инженерии бизнеса, а в IT накоплен большой опыт онтологических разработок для работы с данными.

  2. Появляются организации, обучающие онтологии как важнейшему компоненту обязательных базовых знаний. Школой стратегическом менеджмента в Москве под руководством Анатолия Левенчука выстраивается программа «второго бакалавриата» для исправления поголовной онтологической безграмотности выпускников стандартного высшего образования.

  3. В Тренерской школе онтологии и критического мышления мы с коллегой из Украины Еленой Мерзляковой апробируем экспериментальную программу онлайнового онтологического тренинга начального уровня для студентов и взрослых. Первые результаты вселяют уверенность в выбранном направлении.