Главная КОРНИ-проект КОРНИ-тренинги КОРНИблог Twitter Карта Поиск Инструменты
Новости Онтография Консультации Facebook Google+ Расписание Контакт/Contact

Морок суггестии, или Проверка на дорогах

Предисловие к дискуссии с Н. И. Козловым (колонка соредактора номера)

Е. Н. Волков

Я очень хорошо помню, как, изучая науки, я метался, честно полагая, что сказанное прямо — это ещё не всё. Из оборотов речи, из формы изложения я заключал, что сущность скрыта где-то за текстом, и все знают гораздо больше, чем говорят, а именно дух и основания, исходя из которых они и высказываются. Я долго и тщетно искал того, о чем всегда говорится так, как будто это нечто общеизвестное, правильное, такое, что вызывает к жизни обыкновенное. Но я так и не смог найти этого и, наконец, понял, что на самом деле ничего и нет, кроме того, что я уже прекрасно понял. Сверх того лишь самоуверенный тон, произвол и дерзость.

Гегель Г. В. Ф. Афоризмы. Йенский период

Практический психолог работает с ситуациями и явлениями, которые требуют большого напряжения критико-аналитического внимания и весьма развитых навыков сопротивления трансоподобным состояниям. Встреча человека с человеком в доверительной обстановке — и во многих других ситуациях психологического воздействия — приводит к возникновению и обострению огромного количества не только содержательных, но и обманчивых, иллюзорных феноменов. В условиях, когда современная культура и образование еще не освоили методичную работу с отсеиванием пустоты и глюков и не поставили её на поток, а наоборот, активно множат миражи и призраки, ответственность тех, кто берет на себя смелость претендовать на профессиональную работу с сознанием — индивидуальным, групповым и массовым — возрастает чуть ли не ежедневно.

Все социально-психологические воздействия, с которыми мы сталкиваемся, желательно воспринимать как минимум трехсмысленными — что мы в данный момент воспринимаем спонтанно и поверхностно (рефлекторно), что вкладывают в это агенты воздействия и что реально происходит в процессе и в результате этого воздействия. Эта же схема вполне применима к любой концепции, к любой всеохватывающей системе или отдельной технике, используемым в практической психологии, а тем более к любому конкретному взаимодействию между психологом и клиентом, будь это консультационная или терапевтическая сессия, тренинг или семинар, статья или книга.

Буквально сегодня, когда я пишу эти строки, со мной произошел следующий случай. Часов в одиннадцать утра, когда я был дома один, работая за компьютером, раздался звонок в дверь.

«Кто там?» — спросил я.

«Мне надо поговорить с хозяином или хозяйкой» — прозвучал уверенный требовательный голос.

«Зачем?»

«Я оповещаю жильцов подъезда».

«О чем?»

«Спросите потом у соседей» — раздраженно-презрительно ответил голос. Фигура молодого человека в открытом мною глазке наклонилась и, подхватив две тяжелые сумки, исчезла из поля зрения.

Уверенный голос и загадочная последняя фраза чуть было не заставили меня открыть дверь и броситься вдогонку за таинственным визитером, извиняясь и умоляя быть оповещенным. Я несколько мгновений колебался, жалеть ли мне о том, что не открыл дверь и не предоставил себя для «оповещения», затем чуть не в голос расхохотался. Самая разумная часть моей личности наконец пришла в себя и поняла, что произошла попытка вторжения в мое психологическое пространство со стороны современного коробейника, вооруженного некоторыми психотехниками-отмычками (случайно зашедшая вечером соседка подтвердила, что «оповещали» о каких-то «особых» ножах). Мои же собственные многочисленные тренинги и семинары по психологии влияния помогли мне выработать полезную привычку дотошного выспрашивания и прояснения ситуации, но и ей пришлось пробиваться через бездумный транс, все еще часто возникающий у меня в самые первые секунды или минуты столкновения с авторитетным тоном, с уверенным поведением, с солидно изданной большими тиражами книгой, с хором людей со степенями и без оных…

Перечень ситуаций, методов, символов, знаков и ритуалов, реализующих и обслуживающих социальную суггестию, можно продолжать бесконечно[1], но достаточно понять, что мы подвергаемся ей почти непрерывно, включая и самовнушение. Мне представляется, что успех и популярность многих старо- и новомодных направлений в практической психологии не могут быть по-настоящему объяснены без взгляда на них скорее как на феномены суггестии и рекламы, чем как на подлинно новаторские продукты научной мысли и творческой практики.

Тема эта весьма велика и важна, и я буду всячески способствовать её развитию на страницах «Журнала практического психолога». Пока же вниманию читателей представляется, насколько я знаю, первая в этом журнале дискуссия о методологических, профессиональных и этических принципах в решении одной из важнейших проблем практической психологии — проблемы применимости и границ манипуляции. В силу того, что автором статей, послуживших исходным материалом для дискуссии, оказался Н. И. Козлов, полемика вполне естественно распространилась и на конкретное воплощение идей Н. Козлова — Синтон-программу.

Многое в опубликованных статьях и репликах может показаться слишком жестким и даже жестоким по отношению к предмету и объекту критики. Я предлагаю посмотреть на это сквозь такую метафору: человека, потерявшего сознание, нередко приходится приводить в чувство с помощью резкого запаха нашатыря или даже болезненных оплеух. Ситуация такова, что либо подлинно профессиональная практическая психология жестко определиться со своими методологическими основаниями и этическим принципами, либо растворится в потоке маркетингово-рекламных клонов позавчерашних банальностей и беспринципных манипуляций. Возможность такого самоопределения в решающей степени зависит от того, сумеет ли профессиональное сообщество создать ситуацию агоры[2], ситуацию открытого критического осмысления и обсуждения любой концепции, любой фигуры на основе жестких выверенных критериев, рассеивающих морок суггестивных пассов. Это не означает запрета кому-то заниматься тем, чем ему хочется (естественно, в рамках закона), а предполагает в качестве результата всего лишь ясную и прозрачную сортировку по «жанрам»: это научно и экспериментально выверенная концепция, это компилятивный плагиат, это маркетинговый конструкт, это личное заблуждение или фантазия, это опасная манипуляция, и т.д. Такая взаимная проверка на дорогах…



[1] Назову навскидку три содержательных работы по социальной суггестии: о её происхождении писал Б. Ф. Поршнев (Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории: Проблемы палеопсихологии. — М.: Мысль, 1974); М. Папуш довольно интересно соединил Б. Поршнева с Э. Берном (Папуш М. П. Что делать с Эриком Берном // Берн Э. Секс в человеческой любви / Пер. с англ. М. П. Папуша. — М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. — С. 329-380); Д. Крамер и Д. Олстед великолепно проанализировали многие негативные аспекты социального внушения (Крамер Д., Олстед Д. Маски авторитарности: Очерки о гуру. — М.: Прогресс-Традиция, 2002.). Американские учебники и популярные книги заокеанских профессоров по социальной психологии посвящены почти исключительно механизмам социального внушения и механизмам податливости людей этому внушению.

[2] Агора — центральная площадь в древнегреческих полисах, на которой протекала вся общественная, культурная и экономическая жизнь греков, включая публичное обсуждение практических всех значимых проблем. Этим термином философ Мераб Мамардашвили обозначал и современные ситуации действительно открытого и демократического обсуждения профессиональных и социальных вопросов.

Содержание дискуссии