Джон Атак

~ КУСОЧЕК СИНЕГО НЕБА ~

Разоблачение дианетики, саентологии и Л. Рона Хаббарда

Перевод с английского Алексея Матвеева

(Опубликован на сайте http://www.kondra-show.ru/ в августе 2007 года)


Важное замечание! Данный перевод представлен для общего ознакомления с источником, поэтому его не следует рассматривать, как точное отражение оригинального текста. Помните, что эта публикация появилась усилиями людей, которые вносили свой вклад добровольно и бескорыстно. Переводчик стремился сделать работу настолько качественно, насколько мог, однако считает необходимым предупредить, что он никого ни в чем не заверяет и ничего не гарантирует. Только тщательное изучение оригинала самим читателем даст уверенность в его правильной интерпретации.

Источник текста на английском языке, использованный при переводе:

http://www.clambake.org/archive/books/apobs/


Назад
1.3. - На уровнях ОТ
Содержание Вперед
2.1. - Детство Хаббарда

~ Глава четвёртая: зёрна диссидентства ~

(Под редакцией Алексея Кондрашова)

В 1982 году с вершины руководства сошла целая лавина объявлений подавляющими личностями [1]. Объявление кого-либо подавляющей личностью (ПЛ) является высшей мерой наказания в саентологии. Согласно Хаббарду, ПЛ составляют около двух с половиной процентов населения планеты, и, в отличие от прочих людей, настроены на разрушение всего хорошего, ценного и полезного. В философии Хаббарда связь с подавляющей личностью – основное объяснение неудач и болезней. Любой противник саентологии (антисаентолог) неизменно считался ПЛ, которых Хаббард также называл «торговцами хаосом» и «антисоциальными личностями». Я находился в церкви уже восемь лет, и хотя время от времени слышал, что кого-то объявляют подавляющей личностью, среди них не было никого из моих знакомых. Однако в 1983-м эта участь постигла моего близкого друга, с которым я работал. Меня вызвали на этику в Сент-Хилл и показали директиву, возобновляющую политику «разрыва».

Хаббард ввел ее в 1965-м, издав постановление, что ни один саентолог не должен общаться с тем, кого объявляли ПЛ. Эта практика вызвала проблемы с несколькими правительствами, и в 1968-м Хаббард согласился ее отменить.

Теперь политика снова была в действии [2]. Мне запретили общаться с другом, не оставив никакого выбора. Он все еще считал себя «хорошим» саентологом, поэтому сам настоял на том, чтобы я подчинился.

Потеря друга оказалась не единственной причиной для беспокойства, – с января 1983-го опять вошел в систему ежемесячный рост цен. В это же время широко распространялся информационный бюллетень, где содержались выдержки из октябрьской конференции 1982 года, прошедшей в Сан-Франциско. Мы впервые услышали о Дэвиде Мицкевиче, который, похоже, занимал высокую должность в Морской Организации. Письмо объявляло о «жестком настрое «свежих сил в администрации»», а также представляло «Международного финансового диктатора».

Как уже было сказано, в саентологии осуждается открытое выражение недовольства - все возникающие жалобы следует подавать в соответствующий отдел организации. Я направил несколько писем, пытаясь добиться вразумительного ответа по поводу сумасшедших цен и объявления подавляющими личностями ряда людей, среди которых был мой друг. После каждого уклончивого объяснения я писал человеку, стоящему ступенькой выше на административной лестнице. Громкие титулы саентологических чиновников говорят сами за себя: «Специальный Ответственный за Миссии», «Международный Начальник Правосудия», «Международный Исполнительный Директор». Мне потребовалось семь месяцев, чтобы вскарабкаться на вершину этого списка.

Церковь намеренно создавала впечатление, что любой может послать письмо Рону Хаббарду, а затем получить от него ответ. И, хотя я не верил этому, именно основатель был последней инстанцией в саентологии. Итак, я написал «Рону», приложив свою предыдущую петицию к международному исполнительному директору с копией его ответа.

Сначала я полагал, что моих упоминаний о нарушениях политики Хаббарда вполне хватит, и что организация автоматически подкорректирует себя сама. Но такая уверенность понемногу исчезала. Ходил слух, что власть в саентологии захватили молодые сотрудники МО. Закручивание гаек можно было объяснить как реакцию на внутренний заговор подавляющих личностей, однако я был поражен неподдельным страхом некоторых хорошо знакомых мне саентологов, неофициально поговаривавших, что жаловаться бесполезно.

В сентябре 1983-го я посетил одну свою хорошую знакомую, находящуюся в саентологии уже двадцать лет. Она показала мне послание от Дэвида Мэйо, которое широко распространялось среди саентологов. Мэйо был «старшим международным кейс-супервайзером» и очевидным наследником Хаббарда, но в этом году его тоже объявили подавляющей личностью. Возобновленная практика разрыва запрещала саентологам читать это письмо, но, несмотря ни на что, многие его прочли.

Мэйо описывал свою биографию в саентологии, с самого начала в 1957-м. Он рассказывал, как спустя одиннадцать лет вступил в Морскую Организацию на заре ее создания. Как обучался лично у основателя, став одним из горстки одиторов высшего, 12-го класса. С начала 70-х Мэйо являлся кейс-супервизером, а в 1978-м и личным одитором самого Хаббарда. Он работал с ним над созданием уровней ОТ 5, 6, и 7 (так называемыми «Новыми уровнями ОТ» и «Новыми соло-уровнями для ОТ»), а, кроме того, был одним из немногих посвященных в тайны еще не выпущенных.

Мэйо утверждал, что в апреле 1982-го основатель составил «длинное и подробное завещание», где назначил его своим преемником. Хаббард писал, что собирается «покинуть тело» (это выражение, означало смерть) и Мэйо должен был стать ответственным за саентологическую технологию на время его перевоплощения.

Мэйо сообщал, что клика молодых сотрудников МО отрезала его от связи с Хаббардом, который находился тогда в уединении. Перепробовав все попытки исправить дела средствами организации, в феврале 1983-го он покинул церковь, отправился в Калифорнию, и основал в Санта-Барбаре независимую саентологическую группу «Передовой Центр Способностей».

Письмо Мэйо произвело на меня колоссальное впечатление. Мои жалобы уходили в никуда, и я решил прямо поговорить с одним из знакомых сотрудников Морской Организации, который только что вернулся из штаб-квартиры саентологии во Флориде. Он был в восторге от всего, что там происходило, и уверял меня, что руководство находится в гораздо лучшем состоянии, чем когда-либо прежде. Некоторое время он проработал в офисе этики наземной базы Флага и, к моему удивлению, сказал, что в церкви действительно происходят массовые отставки. Видимо, так он хотел показать, что церковь в курсе происходящего, и рассчитывал меня успокоить, однако я был встревожен еще сильнее. До этого я слышал лишь об одной отставке австралийца Джона Мэйса, проживавшего в Ист-Гринстеде, но чтобы в массовом количестве…

Как мог Дэвид Мэйо, который столько лет сотрудничал с Хаббардом рука об руку, внезапно оказаться «подавляющим»? Наверняка Хаббард был мастером в том, что касается выявления ПЛ. Так почему же ему потребовалось двадцать лет, чтобы выявить Мэйо?

Узнав о таинственной группе под названием «Сторожевой Комитет», я попросил своего приятеля, который давно работал в штате МО, рассказать, кто в действительности управляет саентологией. Он сказал, что управляют они, а о тех, кто входит в комитет он не имеет ни малейшего представления. Хуже всего, что его это даже не беспокоило. Выйдя из себя, я заявил, что не намерен получать приказы о разрыве отношений с друзьями непонятно от кого. Мне хотелось знать, кто они такие. Я обещал написать своему другу, если ответ «от Рона» будет похож на предыдущие, поскольку это будет означать, что мои жалобы полностью проигнорировали, хотя я неукоснительно следовал «политике». Я не желал терять близкого друга, исполняя капризы бюрократов.

На следующий день я получил ответ «от Рона» и полностью пал духом. Он был так же уклончив, как и все предыдущие. Выходит, не имело значения, что суть изданной оргполитики не исполнялась. Я ничего больше не мог сделать средствами церкви: «высшее должностное лицо» отказало мне в моей просьбе. На следующий день я написал своему опальному другу, который прежде занимал один из старших административных постов в церкви, и выразил свое недоверие к новому руководству. Я спросил его, что происходит на самом деле.

Несколько дней спустя, церковь прислала мне копию «Исполнительной директивы» под названием «Дэвид Мэйо. История сквирела». Сквирел - это один из самых унизительных терминов саентологического лексикона. Он означает человека, который так или иначе изменяет саентологию, чем совершает отвратительнейшее из всех вообразимых преступлений. Сквирелы - это спекулянты, которые извращают «стандартную технологию» из-за своей неспособности правильно ее применять.

«История сквирела» была написана человеком, сменившим Мэйо на должности Старшего Международного Кейс-супервайзера, Рэем Митхофом. Она пестрила глупыми утверждениями, многие из которых приписывались Хаббарду:

«Мэйо был просто лайкой. Определение лайки: «кто-то, кого засылает враг, чтобы испортить дело». (Л.Р.Х.) [!]… По сути, в самом сердце центра управления у нас находилась лайка: Дэвид Мэйо. Он саботировал руководителей, разрушая их кейсы [разрушая их психологическое состояние]. Ничто не происходило случайно или по некомпетентности. Да, парни, он участвовал в самом безумном, абсурдном саботаже, из всех, что я видел. Он не занимался ни дианетикой, ни саентологией. Он только говорил так и использовал жаргон. Его очевидным намерением было разрушить кейсы всех, кто может помочь другим».

Больше всего меня возмутил придирчивый тон директивы. Возникало впечатление, будто этот текст сочинял душевнобольной. Именно тогда я отчетливо понял, что безликий «Сторожевой Комитет» является корыстной группой, оказавшейся у власти, чьей целью было разрушение церкви и всего, ради чего мы работали.

Тогда я болел гриппом и пошел в Сент-Хилл, чтобы получить ассист. Однако вместо помощи был устроен допрос о моих, в то время не существовавших, контактах с людьми, уволившимися из Церкви Саентологии, в особенности с Джоном Мэйсом.

На следующий день я был снова вызван в Сент-Хилл. Поскольку ни одно предположение о моих связях не подтвердилось, и, принимая во внимание мое физическое состояние, я ожидал, что, наконец, получу саентологическую помощь. Но и на этот раз я был неприятно удивлен - меня отправили в этику на повторное собеседование. Я просидел в очереди больше часа с высокой температурой, стараясь сохранять дистанцию со всеми, чтобы никого не заразить, на что мне дружелюбно-угрожающе улыбались в оправдание административных неурядиц. В итоге, сам того не ведая, этик-офицер окончательно убедил меня в мысли нарушить табу. Я решил задать вопросы тем, кто действительно мог что-то знать: «подавляющим личностям».

На следующий день я позвонил Джону Мэйсу. Церковь явно опасалась этого человека, и непреклонная критика в его адрес убедила меня выслушать противоположную версию. Мэйс сказал, что, вероятно, я окажусь в черном списке, если встречусь с ним. Меня это не беспокоило. Я хотел знать правду и утвердить свое право на самостоятельный выбор, с кем мне общаться, а с кем нет. Вероятно, сперва Мэйс принял меня за агента церкви, сказав, что после визитов пары таких «разочарованных» у него пропали несколько ценных пленок. На этих пленках саентологи, которых объявили подавляющими личностями, описывали события предполагаемого захвата власти Мицкевичем и его близкими друзьями.

Вскоре я прослушал копии этих пленок, прочел информационные бюллетени и сообщения об отставках, которые ходили по рукам в саентологическом мире. Послание было ясным. Церковь захватили. Хаббард был мертв или выведен из строя. Новые правители - это фанатики, настроенные захватить абсолютную власть, ради чего объявили подавляющими личностями сотни людей.

Через несколько недель Джон Мэйс улетел в Австралию, а я оказался в центре расцветающего движения независимых английских саентологов. Я помог учредить первую независимую группу для предоставления одитинга, но в большей степени сосредоточился на выяснении причин раскола, убеждая людей либо выражать свое недовольство церковью открыто, либо уходить из нее и помогать созданию независимого движения.

Люди, которых я знал годами, внезапно отказывались даже говорить со мной. Офис Хранителя, переименованный в «офис особых дел» нанял частных детективов, следовавших за мною по пятам и делавших фотоснимки прямо на улице. Я стал мишенью кампании по распространению слухов. Один саентолог, с которым я когда-то работал, позвонил моим знакомым и наговорил им всякой лжи. Так, например, он заявил, что я подвергался лечению электрическим шоком.

На протяжении многих месяцев меня непрестанно посещали напуганные или растерянные саентологи, и я посвятил все свое время, помогая им выбраться из тисков официальной организации. В этот период, в ноябре 1983-го, один знакомый передал мне 700 страниц материалов, имеющих отношение к Хаббарду и церкви.

Среди массы этих документов имелись показания под присягой бывших сотрудников Офиса Хранителя и членов личного персонала Хаббарда, в которых они признавали, что занимались криминальной деятельностью, работая на церковь. Там была сотня страниц касающихся биографии Хаббарда, включая университетские табели успеваемости, резюме военно-морского досье, а также письменные ответы из различных инстанций на запросы о его предполагаемых достижениях. Похоже, каждое утверждение Хаббарда о своем прошлом было ложным.

Одним из документов были показания Энн Розенблум. Энн вступила в Морскую Организацию в июне 1973-го, к концу 1976-го оказалась в «Организации посланников Коммодора», а следующей весной среди личной свиты Хаббарда в его Калифорнийском укрытии. Вот как она описывает «ЛРХ»:

«У него были седовато-рыжие волосы ниже плеч, гниющие зубы и очень жирное брюхо. Он совсем не был похож на свои фотографии…

Посланники сопровождали ЛРХ повсюду. Мы развозили его, носили следом за ним его пепельницу и зажигалку и зажигали для него сигареты. ЛРХ мог взорваться, если ему приходилось прикуривать самостоятельно.

Я обнаружила, что ЛРХ очень капризен и нрав у него как у вулкана. Он мог наорать на человека, если ему что-то не нравилось, и, казалось, был в бешенстве то по одной причине, то по другой 50% всего времени. Он был фанатичен в том, что касалось уборки пыли и стирки. В мое время этим занимались посланники. Дня не проходило без того, чтобы он не наорал на кого-нибудь за слишком большое количество мыла, из-за чего его голени пахнут мылом, или по поводу того, какое ужасное мыло кто-то использовал (хотя это было то же мыло, что и накануне), и приходилось его заменять… Я до смерти боялась стирки.

Он был фанатиком чистоты. Даже после того, как его офис протирали от потолка до пола, он входил, ругаясь на пыль и крича: «Вы все пытаетесь убить меня!» Это была одна из его любимых фраз. Например, если обед приходился ему не по вкусу, он повторял: «Вы все пытаетесь убить меня!»

В другом официальном документе бывший помощник Хаббарда Джеральд Армстронг утверждал, что Хаббард получал от саентологии миллионы долларов, несмотря на его публичные заявления об обратном [3].

Мое представление о Хаббарде, как о сострадательном философе, ученом, человеке великой честности и целостности, сотряслось до самого основания. Все же, на протяжении нескольких месяцев я еще сохранял веру в ценность саентологических процедур. Я начал выпускать информационный бюллетень «Воссоединение», который прочли тысячи саентологов, но моя убежденность постепенно испарялась. Наконец, я понял, что слишком многое в этой «науке» принимал на веру.

Летом 1984-го я распрощался с «технологией», переключившись на поиски правды о Хаббарде и созданной им организации. Все нижеследующее является плодом этих поисков.


Сноски и дополнительные источники:

[1]. Sea Org Executive Directive 2192 Int, "Re: List of Declared Suppressive Persons", 27 January 83.

[2]. Scientology Policy Directive 28 "Suppressive Act — Dealing with a Declared Suppressive Person" 13 August 82.

[3]. Gerald Armstrong affidavit, 19 October 1982.


Назад
1.3. — На уровнях ОТ
Содержание Вперед
2.1. — Детство Хаббарда

Original text is © Jon Atack; 1990
Русский перевод © Алексей Матвеев, Алексей Кондрашов; 2007
Переработка оригинальной html-версии для русского перевода © Алексей Кондрашов; 2007