Соблазны глины и воска: документированная реальность «кузниц человеческого счастья»

Предисловие научного редактора

Есть книги, встреча с которыми жизненно важна для каждого человека. Эта книга именно такая. Ее автор так сформулировал главную тему своих изысканий: «Все свои исследования я посвятил «экстремальным ситуациям» — ситуациям невероятного насилия над телами и умами…»

В течение полувека профессиональной деятельности Роберт Джей Лифтон (род. в 1926 г.) исследовал, систематически и бесстрашно, как источники фанатизма и деструктивности в человеческой природе, так и их проявления в обществе. Он приобрел всемирную известность своим новаторскими исследованиями чрезвычайных событий и крайних психологических состояний — оставшихся в живых жертв атомных бомбардировок в Японии, нацистских врачей в концлагерях, ветеранов вьетнамской войны и членов деструктивных культов.

Вот неполный список его работ, говорящий сам за себя, в обратном хронологическом порядке:

Последняя в этом списке книга, она же первая и наиболее известная работа Р. Лифтона, —перед вами. Она переиздается на Западе уже сорок лет и стала несомненной классикой, причем не академически-монументальной, а пронзительно живой и удивительно современной и своевременной для каждого нового десятилетия. Ее составили детальные психологические биографии, воссозданные в ходе сотен часов глубоких интервью, сорока человек — пятнадцати китайцев и двадцати пяти граждан Запада. Эти люди прошли либо через так называемые «революционные университеты», в которых «исправляли» китайских интеллектуалов, либо через тюрьмы, где «перевоспитывали» «иностранных контрреволюционеров», когда полвека назад в Китае началось интенсивное массовое преобразование населения для нужд «светлого коммунистического общества».

Роберт Лифтон по горячим следам провел уникальное по тщательности и глубине исследование того, как пересекаются психологические, исторические и культурные процессы в ходе попыток радикальной и при этом изощренно организованной переделки личности — но не одного человека, а целых социальных слоев. Подобные соблазны «технологичной перековки» людей или гарантированного манипулятивного помыкания ими — я их называю «соблазнами глины и воска» — присущи отнюдь не только радикальным левым или правым движениям; они в той или иной форме весьма ощутимо проявляются во многих сферах любых демократических обществ и отражают одно из самых драматичных противоречий современной эпохи — противоречие между скоротечной изменчивостью, многообразием и неоднозначностью социальной жизни и социальной среды, с одной стороны, и потребностью индивида в стабильной идентичности и ясных, однозначных жизненных ориентирах, с другой. На это противоречие накладывается (или, скорее, выражает его) столкновение тенденции к жесткому навязыванию «абсолютно истинных» идеологий и социальных порядков (религиозно-теократических, утопических, «необходимых демократических» или сконструированных разными полит-, социо- и человеко- технологами) с тенденцией зачастую не менее абсолютистской реализации «прав личности» на любой образ жизни и на любое самовыражение. Крайности же, как известно, сходятся и не столько противостоят друг другу, сколько друг друга подпитывают.

А в перекрестии этих крайностей стоит живой человек, то прессуемый армией «формовщиков глины и воска» (от «посредников высших сил» до новоязного агитпропа «пиара», «имиджа» и «брэнда»), то бесформенно растекающийся уже в соблазне беспредельного «креатива» экспериментов с собственным Я. Может ли человеческая личность выработать сбалансированный и достойный образ жизни, сбалансированную и эффективную идентичность, оптимальную для современной эпохи? На этот вопрос Р. Лифтон попытался ответить в книге «Протейское Я: Человеческая эластичность в эпоху фрагментации», которая, как я надеюсь, тоже будет издана в России.

Издание же этой книги означает лишь начало знакомства российских специалистов и публики с творчеством удивительного и действительно бесстрашного исследователя, во многом еще недооцененного. Если А. Маслоу обратил внимание на «вершинные» состояния личности, то Р. Лифтон последовательно погружается в разнообразные инфернальные пропасти в поисках резервов личности «на краю» существования, между жизнью и смертью (как физической, так и психической).

Один из важнейших выводов ««Исправления мышления» и психологии тоталитаризма» состоит в следующем: да, к сожалению, возможности насильственной трансформации личности реальны и велики; но, к счастью, способности личности преодолевать последствия такого насилия и возвращаться к самостоятельному выбору образа мыслей и своей идентичности не менее значительны. Весьма показательна судьба этой книги в США, где она стала своего рода евангелием консультантов по психологическому насилию в деструктивных культах: все свои первые встречи с жертвами тоталитарных и вообще манипулятивных групп они начинают с совместного чтения книги Р. Лифтона, особенно ее последних глав, где сформулированы знаменитые восемь критериев психологического насилия, часто просто называемые «восемь критериев Лифтона». Теперь и российские консультанты и психотерапевты получат такую возможность.

Злободневность работы о психологическом насилии даже и не стоит подробно комментировать. Терроризм психологический всегда предшествует терроризму физическому, сопровождает его и закрепляет его результаты, независимо от того, во имя чего террор организуется: во имя коммунизма, бога или даже демократии. Но если люди смогут научиться противостоять всем разновидностям психологического терроризма, включая как явные угрозы, так и демагогию с манипуляцией, резко ослабнет почва для физического террора, упрочится и расширится почва для разумного и мирного обустройства жизни. Книга Р. Лифтона — сильнейшее подспорье в этом.

В заключение хочу выразить огромную благодарность издательству «прайм-Еврознак», постоянно поддерживающему предложения об издании малоизвестных в России, но актуальных и ценных работ по противодействию психологическому насилию и манипулированию. После «Освобождения от психологического насилия» С. Хассена и «Эпохи пропаганды» Э. Аронсона и Э. Пратканиса книга Р. Лифтона уже третья в этом ряду. Уверен, что не последняя.

28 января 2004 г.

Евгений Волков