Существует ли контроль сознания («исправление мышления»)? Теоретические и практические аспекты дискуссии


Е. Н. Волков

доцент кафедры общей социологии и социальной работы Нижегородского госуниверситета им. Н. И. Лобачевского, канд. философ. наук, член Совета Российской Ассоциации Телефонной Экстренной Психологической Помощи. Нижний Новгород, Россия

Научной и педагогической общественностью России еще далеко не в полной мере осознаны уроки трагедий, связанных с деятельностью громко оскандалившихся сект «Белое братство» и «Аум Синрикё». число российских психологов, психиатров, социологов и педагогов, более или менее серьёзно и глубоко занимающихся проблемой «деструктивных культов» (термин, утвердившийся на Западе) и связанной с ней проблемой «контроля сознания» (mind control) или «исправления мышления» (thought reform), по нашим сведениям, исчисляется единицами. Лишь в самое последнее время обратило свое внимание на эти проблемы Министерство здравоохранения РФ. В наиболее известных академических журналах по психологии публикации на эти темы практически отсутствуют и, за исключением публицистических или репортажных статей в газетах и популярных журналах или богословских выступлений в изданиях традиционных конфессий, на русском языке почти нет серьёзных попыток сформулировать достаточно строгое описание хотя бы внешних признаков вышеназванного феномена. Мы предлагаем эскизный перечень некоторых фактов и наблюдений, обозначившихся в полемике между сторонниками признания реальности «контроля сознания» и их противниками.

Фактически термин «контроль сознания» («исправление мышления») отграничивает сферу чрезмерно манипулятивного (и поэтому преступного) социального воздействия (влияния) на людей от сферы обыденно-привычных взаимных социальных манипуляций (см.: Zimbardo P. & Andersen S. Understanding Mind Control and Mundane Mental Manipulations // Recovery from Cults: Help for Victims of Psychological and Spiritual Abuse. Edited by Michael D. Langone, Ph.D. W. W. Norton & Company New York London. 1995, pp. 104-128; Доценко Е. Л. Механизм межличностной манипуляции // Вестн. МГУ. Сер. 14. Психология. 1993. N 4. С. 3-13.). Естественное теоретическое и практическое затруднение в отделении «приемлемого» и «неприемлемого» уровней духовно-психологического воздействия на личность связано (в отличие, скажем так, от «физических» воздействий) со сложностью установления конкретных критериев, однако, это не может служить причиной отказа от признания реального существования проблемы.

М. Лангоуни (M. Langone), один из виднейших исследователей деструктивных культов, приводит сравнительные статистические данные об «обращении» в адептов на семинарах у мунистов и на проповедях известного Билли Грэхэма, показывающие 15-30-кратное превосходство мунистских «обращений» по количеству (на 1000 посетителей семинаров и проповедей). что еще важнее, тотальность и стремительность изменений всего образа жизни «обратившихся» мунистов чрезвычайно резко отличается от устойчивости основных структур образа жизни новых приверженцев Билли Грэхэма (Langone M. Helping Cult Victims: Historical Background // Recovery from Cults: Help for Victims of Psychological and Spiritual Abuse, pp. 33-34). Другим существенным показателем чрезмерно насильственного психологического воздействия в деструктивных культах служит значительный перечень психосоциальных и психосоматических расстройств, возникающих у адептов культов как во время пребывания в деструктивной группе, так и особенно проявляющихся после выхода из культа, нередко включая посттравматический стресс. Таким же показателем, по свидетельствам психиатров, служат случаи обострения различных психопатологий у лиц с пограничными или начальными формами заболеваний во время пребывания в составе высокоманипулятивных групп.

Если говорить о «прокультовой» позиции части ученых и специалистов, то отчетливо просматривается асимметрия приписывания мотивов в их оценке свидетельств «прокультовой» и «антикультовой» сторон. В их выступлениях и статьях просматривается почти безграничное доверие к утверждениям членов и руководителей культов и непропорционально высокая критичность к утверждениям родителей или бывших культистов. В благожелательных экспертизах и справках зачастую отсутствуют признаки элементарно необходимой научной критики источников информации о деятельности соответствующих культов.

Точка зрения некоторых правозащитников (А. Подрабинек), усматривающая в попытках противодействия культам нарушение права на свободу совести, неизбежно вступает в противоречие с защитой прав человека на самостоятельное распоряжение своей духовно-психологической жизнью и с принципом ненарушения прав другого человека при реализации любых идеологий и верований адептами и «пророками» новых религий. Самое уязвимое место в позиции «прокультовых» обществоведов — чрезмерное доверие словам и текстам вместо тщательного рассмотрения того, какой реальный практический процесс осуществляется в культах под вербальным прикрытием. Вопрос о гражданских свободах новых религиозных движений не нуждается в том, чтобы принуждать к этому побегу от объективности.